Наконец Марго совладала с крышкой. Та легко и плавно съехала в сторону и шлёпнулась в воду. Однако радость девушки мгновенно сменилась отчаянием.
В шкатулке лежал далеко не один предмет.
В подземном храме Тефнут Штефан Ратцингер, продрогший до костей, едва держался на плаву. Подхваченная Ковальским, Маргарита открыла шкатулку и едва не выронила её от досады.
Внутри лежали не одна, а пять одинаковых квадратных пластинок из тонкого камня. С одной стороны на каждой были иероглифические изображения какого-то определённого предмета. С другой – набор небольших выступов и пазов. Своеобразный плоский ключ.
Перевернув все плитки рисунками вверх, Ратцингер разглядел уже знакомые ему иероглифы: крест анкх, птичье яйцо, скарабей и перо. На пятой плитке он увидел половинку круга.
– Что всё это значит?! – вскричала Марго, в ужасе глядя по сторонам. Вода плескалась всего в полуметре от потолка. Подсвечиваемое алым сиянием фальшфейера, всё это зрелище напоминало адскую фантасмагорию. В таком свете на статуе Тефнут залегли глубокие тени, отчего казалось, что богиня влаги злобно смеётся над их жалкими попытками спастись.
– Это египетские иероглифы, – Ратцингер начал перечислять, указывая на соответствующую плитку пальцем. – Анкх символизирует вечную жизнь, принадлежность к богам. Перекатывающий шарик навоза скарабей ассоциировался с тем, как движется солнце по небу с востока на запад, поэтому его связывали с Ра. Перо скорее всего символизирует истину, богиню Маат. Именно её перо кладут на вторую чашу весов на суде Осириса после смерти.
– А половина круга и яйцо? – поторопил его Ковальский.
– Первый символ является упрощённым изображением буханки хлеба, означающей плодородие. А вот яйцо… Видимо, речь идёт о мировом яйце, из которого, согласно одному из мифов, возник наш мир. Или же…
Ратцингер погрузился в раздумья, судорожно соображая, какой смысл создатели храма заложили во все эти плитки. Было очевидно, что выбрать им предстояло лишь одну. Перебирать плитки, по очереди пробуя вставить в паз в пасти льва, не стоило: кто знал, какую цену придётся заплатить за ошибку.
Тем временем Ковальский гневно рыкнул и обратился к Марго:
– Дайте мне ваш фотоаппарат, – требовательно сказал он и, упреждая её вопрос, добавил: – На крышке тайника я увидел иероглифическую надпись. Вдруг это подсказка к тому, что хочет от нас «гордый страж»?
Без лишних возражений Марго вынула из размокшего рюкзака водонепроницаемый фотоаппарат и протянула его федералу.
– Держитесь, – сказал он, отпуская девушку и давая ей возможность зацепиться за выпуклости барельефа и при этом не уронить шкатулку. Уровень воды в зале превышал два с половиной метра, и теперь уже никто из пленников не мог дотянуться ногами до дна.
Шумно вдохнув, Ковальский скрылся под водой. В сиянии фальшфейера его фигуру корёжило и искажало. Федерал подплыл к пасти крокодила и сунул аппарат внутрь. Ратцингер увидел пару вспышек и дождался, когда Ковальский всплывёт.
Тот сразу же показал снимки своим спутникам.
В ярком свете вспышки отчётливо проступили иероглифы.
Ратцингер машинально, не дожидаясь реакции напуганной Марго, перевёл надпись.
– «Скорми мне вечную дочь земной тверди»… Что это значит?
– Речь идёт об одном из символов на плитках, – Ковальский полез в шкатулку и стал перебирать её содержимое. – Так что соображайте быстрее, господин Ратцингер. Что нам нужно скормить льву?
– Вечная дочь земной тверди… – пробормотала Марго, трясясь от холода и страха. – Анкх – вечная жизнь, но он же не относится ни к кому конкретному из богов?
– Все боги держат в своих руках Анкх, – напомнил Ратцингер. – Так что этот вариант можно отмести. Как и перо.
– Уверены?
– Да, Маат – олицетворение истины и является дочерью бога Ра, хоть и возникла одновременно с первобытным океаном Нуном, из которого якобы появился бог-солнце.
– Тогда хлеб! – воскликнул Ковальский. – Пшеница растёт из земли. Дочь земной тверди.
– Это слишком просто и очевидно, – возразил Ратцингер. – К тому же у египтян более важную роль играли разливы Нила, который и обеспечивал плодородие земель. И хлеб не вечен, поскольку, если разлив запоздает, вся страна Та-Кемет будет страдать от голода и засухи.
– Хотите сказать, это либо яйцо, либо скарабей? – удивилась Марго, ей явно приходилось прилагать немалые усилия, чтобы сохранить самообладание.
Прежде чем Ратцингер успел что-либо сказать, девушка осеклась.
– Если скарабей символизирует солнце, которое встаёт на востоке… То является ли солнце дочерью земли?
Ратцингер раздражённо вздохнул, поражаясь, насколько паника затуманила девушке память. В подобных обстоятельствах он сам не мог похвастаться безупречной логикой. Однако страх как будто активизировал в нём скрытые резервы. Его мозг с невероятной скоростью находил связи между подсказкой, символами на плитках и храмом, в котором беглецы стали заложниками.
