– Не забывайте, что солнце – это мужчина, Ра, верховный бог. Он демиург, то есть породил сам себя в начале времён. Он уж никак не может быть ничьей дочерью.
– А яйцо может принадлежать кому угодно! – воскликнула Марго, едва не швырнув шкатулку прочь, но ту вовремя перехватил Ковальский.
Ратцингер сконцентрировался, с бешеной скоростью прогоняя в голове все те сотни мифов, что успел изучить за время своего страстного интереса к египтологии. Яйцо было не то чтобы частым символом у древних египтян. И уже само его присутствие на плитке заслуживало внимания.
При упоминании земной тверди на ум Ратцингеру тут же пришёл Геб, бог земли. Но сейчас они находились в храме влаги. Поэтому поначалу Ратцингер отмёл эту мысль. Он попытался прогнать в памяти остальные символы.
Ему вспомнилась катастрофа в храме Ра, и крепкая хватка страха лишь сильнее сдавила его часто бившееся сердце.
Ни один из этих символов не подходил под фразу «вечная дочь земной тверди».
Вдруг ему вспомнился один занятный факт. Священным животным Геба был белый гусь. Из-за путаницы в понятиях некоторые специалисты связывали белого гуся Геба с божественным гусём, который и отложил мировое яйцо, упомянутое Ратцингером ранее.
Однако немец знал, что это было глубоким заблуждением. Животным Геба был нильский гусь, в чьём окрасе преобладал белый цвет, а гусь-прародитель изображался коричневым с белой головой, что наводило египтологов на мысль о белолобом гусе. Оба жили в долине Нила, и оба могли вдохновить египтян на подобный символизм.
Несмотря на это, почему-то в письменности зачастую имя Геба писали, используя иероглиф утки, а не гуся. Даже дочь Геба, богиня Исида, заклятый враг Сета, в одном из текстов удостоилась нелицеприятного эпитета – «яйцо утки».
Круг замкнулся. Вечная дочь земной тверди. Исида была дочерью Геба. И её прозвали яйцом утки.
Пока Ратцингер сбивчиво, но коротко и ёмко пересказывал свои выводы, от поверхности воды до потолка осталось меньше полуметра.
Не теряя ни секунды, Маргарита Романова схватила плитку с изображением яйца и погрузилась под воду. Несмотря на промокшую одежду, заполненные воздухом лёгкие тянули её к поверхности. Поэтому ей приходилось цепляться пальцами за выпуклые части барельефа Тефнут и, напрягая руки, тащить себя на дно.
Добравшись до фигуры льва, Марго вновь нащупала выступы на его нёбе. Сличив узор с тем, что был на плитке, она затолкала изображение яйца в пасть льву и надавила. Не будь необходимости держаться, она бы скрестила пальцы на удачу. Если Ратцингер допустил ошибку в своих логических рассуждениях, то они могут не успеть придумать альтернативу.
Плитка ушла в камень, и на мгновение Марго зависла под водой, ожидая, что будет дальше. Но ничего не происходило. Её сердце сжалось от ужаса.
В следующую секунду снова ожил механизм в стене. Марго тут же отпустила львиную гриву и устремилась наверх. В воде звук движения камня о камень казался оглушающе близким, но она не смогла заметить никакого движения. Когда же водная пелена расступилась и Марго протёрла глаза, то увидела, что её спутники озираются по сторонам.
– Где-то сдвинулся камень, – сказал Ковальский, поворачиваясь на месте. – Видимо, тайный выход отсюда.
Вслед за одним подозрительным звуком раздался второй, но на сей раз – сверху. Задрав голову, Маргарита увидела, что квадратные плиты в потолке, до которых уже легко можно было дотянуться рукой, вновь пришли в движение. Люки закрывались, перекрывая доступ воды в зал.
На лицах её спутников она увидела облегчение и радость. Даже зловещее сияние фальшфейера не могло это скрыть. Через пару минут люки закрылись, а трое пилигримов уткнулись лбами в потолок. Ещё бы минута промедления, и у них бы не осталось воздуха.
– Вы очень вовремя, – выдавил Ковальский.
– Это всё, конечно, замечательно, но как нам теперь выбраться отсюда? – вернул их к реальности Ратцингер. – Главная дверь не открывается, вода никуда не уходит…
Неожиданно немец умолк. Шестерёнки в стенах снова ожили. Из-под воды раздался приглушенный скрежет камня о камень. Благодаря огню фальшфейера можно было увидеть, как открываются люки в полу, ровно на месте прежних водопадов.
Правый люк почти сразу же замер. Механизм явно тащил плиту дальше, но она не поддавалась. Древнюю конструкцию перекосило и заклинило.
Взглянув влево, Марго увидела, что второй люк успешно открылся и в него устремилась вода. Девушка почувствовала себя в медленно сливаемой гигантской ванне.
