С минуту Афанасьев помолчал, обдумывая расстановку сил. Может быть, это не Ряховский с его командой насильно увезли гражданских с собой. А как раз наоборот? Те не оставили им выбора.
– Можно отследить, на каком устройстве были составлены письма Ряховскому?
– Я уже прошёл по всему пути до самого конца. Петлять пришлось долго. Мой паук погулял по всему миру, прежде чем вернулся обратно.
– Обратно?
– Именно. В эти самые стены. Почту Нефёдова взломали и отправили письма Ряховскому с компьютера Алисы Марковой.
Следователь Афанасьев почувствовал, что у него подкашиваются колени.
Перед Маргаритой снова высилась неприступная громада чёрной пирамиды. Девушка отчётливо ощущала жар и покалывание крохотных частиц песка, которые разносила по древней площади буря. Глаза слезились, уши закладывало. От напора ветра Марго едва могла дышать: не хватало сил, чтоб расширить грудную клетку для вдоха.
Между ней и пирамидой возвышалась огромная статуя Сета. Бог хаоса распростёр над девушкой руки, словно собирался заключить в смертельные объятия. В бесстрастном каменном лице читалось торжество и гордость.
Борясь с порывами ветра, который как будто пытался не подпустить её ближе к усыпальнице, Маргарита упорно двигалась вперёд. Песок пустыни резал глаза, забивался в нос и уши, хрустел на зубах.
– А теперь я достойна войти в чертог, тварь?! – вскричала она.
Однако от её напускной храбрости тут же не осталось и следа.
Глаза статуи распахнулись и сверкнули красным, в этот момент Маргарита Романова провалилась в темноту.
Марго очнулась с криком и села на постели. Рядом с ней всё это время сидел Альберт Ряховский. Привстав со стульчика, федерал склонился над её постелью, пока Марго жадно глотала ртом воздух.
– Тише, тише, – прошептал он как можно мягче. – Всё хорошо.
Оглядевшись, Маргарита сообразила, что находится в палатке.
– Мы уже на месте? – слабым после крика голосом спросила она. – На вулкане?
– Так точно.
– А где все остальные?
– Пошли в храм неба за оставшейся статуэткой, – ответил Ряховский и бросил взгляд на рюкзак, лежавший рядом с кроватью. – Ещё чуть-чуть, и мы откроем эту проклятую сферу.
– А почему вы не с ними? – с лёгкой настороженностью спросила Марго.
– Кто-то же должен был остаться с вами, пока вы не очнётесь. Я вызвался, чтобы Саша немного развеялся и пошевелил мозгами.
В ответ Марго устало усмехнулась.
В палатке повисло неловкое молчание. Не сразу, но Маргарита всё-таки решилась взглянуть в лицо Ряховскому. За прошедшие двое суток он сильно похудел и осунулся, нижнюю половину лица скрывала щетина. Но в то же самое время Марго могла с уверенностью сказать, что это уже не был тот самоуверенный, грубоватый, мужланистый сотрудник ФСБ, что пришёл за ней в торговый центр три дня назад. Несмотря на кратковременность их совместной работы по сравнению с тем же Ковальским, они все, и Марго с Ряховским в частности, многое успели пережить вместе. Не раз спасали друг другу жизнь, не раз выручали, подбадривали, подсказывали.
Её внутренняя гордячка яростно бунтовала, но тут в памяти всплыл образ Ковальского, их разговор во время подъёма на Джебель-Баркал. Несмотря на свою принципиальность, принадлежность к спецслужбам, которые, как виделось Марго, предпочитали не признавать своих ошибок, Ковальский всё равно извинился перед ней, чем несказанно удивил и тронул. Она всегда очень высоко ценила это качество в людях – искренность, умение признать вину, но, к собственному сожалению, была вынуждена согласиться, что редко прощала или извинялась сама.
В душе Маргарита ощутила глубокое раскаяние. Настала пора это исправить, хотя бы немного. Она вспомнила то облегчение и воодушевление, которое увидела на лице Ковальского, когда он произнёс заветные слова извинения. И как ей самой стало лучше. У неё не было полной уверенности, что Ряховский выслушает и поймёт её так же, как она выслушала Ковальского, но Марго знала, что попытаться стоило.
– Альберт Рудольфович, – осторожно начала она, взглянув федералу прямо в глаза. – Знаете, я тут много думала обо всём произошедшем, и… я хотела извиниться перед вами. За всё.
Нахмурившись, Ряховский наклонился ближе.
– Правда? А за что конкретно? – его голос был бесстрастным.
– За то, как относилась к вам с дядей Сашей. Как дерзила, лезла не в своё дело и прочее, – она выдохнула с досадой.
– Понимаете, Федеральная служба безопасности по факту лишила меня семьи. Папа целыми днями пропадал на работе, мог исчезнуть на несколько недель, а нам с мамой только и оставалось, что молиться, чтобы он снова вернулся домой. Только мы с ней так увлеклись, что совсем забыли о самих себе.
– Поясните? – брови Ряховского удивлённо изогнулись.
Марго набрала в грудь воздуха, еле сдерживаясь, чтобы не заплакать. Глаза тут же начало щипать.
