Чёрная пирамида полностью

– У моих родителей была одна машина на двоих. Обычно ею пользовался папа, но в тот роковой день её вела мама. День был дождливый, она ехала по мосту. Кто-то покопался в автомобиле, перерезал тормозные шланги. Мама не смогла совладать с управлением и вылетела с моста в реку. Уже после вскрытия медики сказали, что скорее всего она потеряла сознание при ударе о воду и в итоге захлебнулась. Машину нашли на дне реки лишь через пару недель. Узнав об этом от отца, я сорвалась с занятий и помчалась на место. Я всё видела: как достали автомобиль, как его вскрыли, как вытащили нечто, лишь отдалённо напоминавшее мою мать…

Ряховский сник и положил свою сухую ладонь на ладонь девушки.

– Сожалею о вашей утрате, Марго. Но при чём здесь ваш отец?

Чувствуя, что с каждым словом ей как будто легче, она продолжала:

– Машину вывели из строя, чтобы убить его, а не мою мать. Они не знали, что ею может воспользоваться кто-то другой, так как официальным владельцем значился отец. Это были прихвостни одного урода, которого благодаря отцу удалось посадить за решётку. После того как его работа в ФСБ лишила меня матери, мы с ним сильно поругались. Виновников так и не нашли, и я решила, что вы же их и покрываете. Ведь вы же всемогущие чекисты, для вас вроде как все двери открыты. Тогда мне показалось, что отец работает на шайку бандитов с корочками, и на этой почве между нами вспыхнула нешуточная ссора. Он не мог простить мне оскорбление своей службы, коллег, лично его. А я не смогла простить ему смерть мамы. Именно поэтому мы так долго и не общались. И именно поэтому я сразу восприняла вас в штыки, хотя вы делали всё возможное, чтобы предотвратить катастрофу.

Ряховский хмыкнул, но молчал, давая ей продолжить.

– Здесь, в Египте, несмотря ни на что, я увидела вас обоих в деле и поняла… что заблуждалась. По крайней мере, в вас двоих. Увидела, что вам не всё равно, иначе вы бы бросили нас в любой момент. И теперь, когда вы оба не раз спасали меня и господина Ратцингера, я поняла, что должна извиниться перед вами, пока ещё не поздно.

Несмотря на все попытки сдержаться, на глазах девушки набухли слезы.

– Раз я упустила свой шанс попросить прощения у папы, то с вами я такой ошибки не допущу, – она всхлипнула и утёрла нос рукавом. – Простите меня…

Ряховский смотрел на неё с непроницаемым лицом, а потом медленно выдохнул. Марго напряглась, опасаясь его реакции.

Наконец пожилой федерал заговорил:

– Я приму ваши извинения, но и… – он помолчал. – Вы тоже примите мои. Я не знал ничего толком о гибели вашей матери. Тогда, несколько лет назад, Владимир может и рассказывал между делом, но вряд ли, иначе я бы запомнил. И да, я… Саша уже говорил мне об этом в самолёте… Я тоже допустил несколько проколов. Был несколько несдержан и… поспешен в суждениях. Особенно насчёт вас, Марго.

Теперь уже настал её черед удивиться.

– Когда я вас увидел в первый раз там, в торговом центре, то счёл выскочкой. Закомплексованной молоденькой либералкой, пытающейся компенсировать свою неполноценность за счёт окружающих. Но когда мы приехали в Египет… Я, наверное, впервые в жизни начал задумываться над этими вещами и постепенно осознал, что ошибаюсь. Что не всегда правильно действовал, общался с другими, что многое неверно понимал. Это дело… не побоюсь этого слова, перевернуло мою жизнь. Я надеюсь, мы сможем довести его до конца… И… я рад, что вы оказались здесь вместе с нами.

Губы Марго тронула улыбка. Она протянула Ряховскому раскрытую ладонь.

– Значит, между нами мир?

– Мир, – крякнул Ряховский и тоже улыбнулся. – Найдём логово этих проклятых культистов и размажем их по стенке раз и навсегда.

– Отлично сказано…

Марго собиралась ещё что-то сказать, но её мысль прервал странный звук, донёсшийся снаружи палатки. Прислушавшись, она поняла, что это была сигнализация внедорожника, который они угнали у сеттитов.

– Что за чёрт… – вырвалось у Ряховского.

Федерал поднялся и взял со стола пистолет.

– Оставайтесь здесь, Марго, – приказал он и вышел из палатки.

В образовавшемся проёме Марго смогла увидеть бледно-жёлтую полоску закатного неба. Суданское солнце давным-давно село, и дело неумолимо шло к ночи.

Выйдя из палатки, Альберт Ряховский решительным шагом направился к автомобилю. Сигнализация оглушительно надрывалась всего в десятке метров от их лагеря. Крепко сжав рукоятку пистолета, федерал заглянул за автомобиль, обошёл по кругу, посмотрел под днищем.

Здесь никого нет.

Но ведь сигнализация отчего-то же сработала. Скорее всего из-за резкого движения, как происходит в большинстве случаев. Но что могло так быстро двигаться на вершине вулкана, потухшего четыре тысячи лет назад?

Дойдя до передней пассажирской двери, Ряховский увидел истинную причину срабатывания сигнализации. Окно было разбито, на сидении виднелся камень с примотанной к нему запиской.

Ряховский похолодел и подошёл ближе. Не опуская пистолета, он просунул руку в разбитое окно и взял камень. Развернул записку и вчитался в криво нацарапанные русские буквы.

Они здесь…