Подняв голову к потолку, Ратцингер раскрыл рот в изумлении. Он сразу же узнал изображение, известное многим почитателям Древнего Египта, особенно его научных достижений. Всю верхнюю полусферу занимало, казалось бы, хаотичное нагромождение божеств и различных существ. Только опытный специалист мог разобраться в этом изобилии и распознать древнеегипетский зодиак с двенадцатью созвездиями, формировавшими тридцать шесть деканов в десять дней каждый. Итого триста шестьдесят дней, которые были разбиты у египтян на три сезона по четыре месяца: половодья, всходов и засухи. Оставшиеся пять дней, «находящиеся над годом», замыкали цикл. Каждый из этих особенных дней почитался, как день рождения одного из божеств: Осириса, Гора, Сета, Исиды и Нефтиды. Третий день из этого периода считался у египтян несчастливым, ибо именно в этот день родился бог разрушения и зла.
Ратцингеру вспомнился знаменитый Дендеровский зодиак из часовни Осириса в храме Хатор. Оригинальный каменный диск диаметром в два с половиной метра сейчас находился в Лувре. Несмотря на, казалось бы, отсталые представления египтян об устройстве Солнечной системы, по Дендеровскому зодиаку при должной сноровке можно было определять даты лунных и солнечных затмений, время восхода и захода различных звёзд и планет, фазы луны, что особенно было ценно для египтян как земледельцев. Ратцингер слышал, что Дендеровский зодиак учёные величали «единственной полной картой древнего неба».
– И куда нам дальше? – спросила Алиса. – Где алтарь? Где статуэтка?
– Полагаю, в одной из планет, – сказал Ковальский, всё ещё держа в руках пистолет. – Нам нужно как можно скорее вычислить нужную и вернуться к остальным.
– На какую планету намекает стихотворение? – обратилась помощница Ряховского к Ратцингеру.
На её счастье, у немца уже был готов ответ.
– «Единственна в горящем чёрном цвете», – процитировал он строчку из храма Геба. – По-моему, ответ очевиден.
– Луна, – кивнул Ковальский. – Единственный яркий светящийся объект на ночном небе.
Алиса бросила взгляд на размеренно вращавшиеся планеты.
– И как нам туда добраться? Пола же нет!
Ковальский заткнул пистолет за пояс и заправил рукава по локоть. На его лице читалась решимость.
– Придётся немного попрыгать, – федерал сосредоточился на медленно подползавшем к балкону огромном Сатурне и крикнул Ратцингеру: – Ждите нас здесь.
Сделав три больших шага назад, Ковальский разбежался и, мощно оттолкнувшись ногами, запрыгнул на каменную сферу, вцепившись в металлические перекладины широт.
– О господи… – выдохнула Алиса и поспешила последовать его примеру.
– Вы с ума сошли… – вырвалось у Ратцингера непроизвольно.
Ловко перебирая руками, словно бывалая акробатка, Алиса быстро перелезла на другую сторону Сатурна, подкараулила Юпитер и прыгнула на него. Неповоротливый Ковальский, с опаской поглядывал вниз на острые шипы звёзд на дне зала и медленно полз вдоль экватора седьмой планеты. С досадой он взглянул на ловкую девушку, ожидая, когда две сферы снова сблизятся на достаточное расстояние.
Тем временем Алиса уже успела перебраться на Марс: она дождалась, когда планеты будут максимально близко друг к другу, и, вытянув руку, поспешно уцепилась за широты «красного Гора». Ковальский же только переполз своей тушей на Юпитер, двигавшийся по огромной дуге. Теперь девушку отделял от заветной Луны лишь горячий шар Солнца.
– Осторожнее, Алиса! – крикнул ей Ратцингер, чувствовавший себя несколько нелепо в роли болельщика.
Похоже, эта мысль не давала покоя Александру Ковальскому, предпочитавшему, несмотря на угрозу нападения, двигаться медленно, но осторожно. Он чувствовал, как скользят подошвы по округлым прутьям широт, а от неторопливого вращения над острыми шипами у него слегка кружилась голова.
Когда федерал глянул вниз, к его горлу подступил ком. Ковальский уже успел пожалеть, что вообще решился на подобный акробатический этюд.
Он поднял глаза и нашёл в полумраке зала Алису. Отважная помощница его начальника готовилась к прыжку на Солнце.
– Он раскалён! – крикнул ей Ковальский. – Берегись!
Бросив на него благодарный взгляд, Алиса показала ему ладонь левой руки. Та была перемотана двумя кусками ткани, которые она благоразумно оторвала от своих рукавов. Защита слабая, но хотя бы убережёт от страшных ожогов.
Как только очередная каменная сфера оказалась от неё на расстоянии метра, Алиса Маркова перескочила, снова зацепившись за прутья широт. Пальцы сомкнулись на металле, и девушка вскрикнула от боли. Незащищённые участки кожи обожгло жаром раскалившегося металла.
– Больно! – закричала она, быстро перебирая руками и двигаясь вправо по Солнцу.
Ковальский замер на Юпитере, видимо, соображая, чем может помочь.
