Проникновенный голос Эстель переливался и, словно лёгкий ветерок, струился по каюте, заполняя всё вокруг нежным очарованием. Мелодия песни заставляла сердце взволнованно вздрагивать, томительно трепетать и сладко таять. Загадочный язык щемящей тоской обволакивал душу, выворачивая её наизнанку, и Корбо, не спускавший с пленницы глаз, вновь ощутил, как волнующее чувство, опьяняя рассудок захватывает его. Мужчина понимал: его снова с неистовой силой влечёт к девушке и, рассудив: чего уж теперь мучить себя, если она всё равно принадлежит мне, решил не сдерживать своё желание. Правда, пират теперь не осмеливался просто вновь, подавив волю пленницы, взять её силой, но тут ему на ум пришло простое, но несколько бесчестное решение.
Девушка между тем закончила петь. Капитан подлил гостье вина, поднял бокал и, показывая взглядом, чтоб она выпила, спросил.
– И о чём эта песня?
– О любви, – ответила Эстель и, отпив немного из бокала, рассказала сюжет: – Девушка сплела венок и опустила его в реку. Увидев венок, парень зашёл в воду, собираясь его выловить, но сделав шаг, он ушёл в воду по колено. Потом он сделал второй шаг, и вода дошла ему до пояса. Когда парень сделал третий шаг, вода накрыла его с головой.
– И что, он утонул? – искренне изумился капитан. Девушка улыбнулась и, подтвердив предположение, кивнула. – Печальная песня… А конец и вовсе непонятный, – пожав плечами, поморщился пират. – С чего это он утонул, да ещё в реке? Зачем мужчине сдался какой-то венок, тем более, если плавать не умеет? Глупая песня, – констатировал Корбо. – Но звучит приятно. И не подумаешь, что слова такие бестолковые…
Наблюдая за тем, насколько серьёзно мужчина переживает за утонувшего юношу и возмущается текстом, Эстель неожиданно засмеялась. Смех девушки звонким колокольчиком разнёсся по каюте, и Тэо невольно залюбовался пленницей. Испуг исчез с её лица, глаза сеньориты искрились, щёчки порозовели, и выглядела она ещё притягательней.
– Когда я была меленькой, я тоже не понимала смысла, – улыбаясь, возразила Эстель. – Мне было жалко парня, но мама объяснила, что слова этой песни аллегория. Не за венком пошел юноша, а за любовью. Он полюбил девушку, потому и ступил в реку. Его затягивала любовь, поэтому он и не мог вернуться. Парень не тонул в реке, он отдался чувству. Любовь накрыла его с головой, – словно ребёнку втолковывала значение песни сеньорита. – И поэтому это не трагедия, а счастье, – сверкая глазами, пояснила она.
Увлечённая рассказом Эстель сияла, как звезда, и Тэо, наблюдая за ней, ощущал нарастающее жгучее волнение в груди и окончательно утвердился в своём решении.
– Надо же, – задумавшись, произнёс Корбо. – Такой глубокий смысл в простой песне. Давайте выпьем за это, – проговорил он и поднял бокал.
Немного отпив вина, Эстель собралась поставить бокал, но капитан вновь запротестовал и, притворно нахмурившись, потребовал, чтобы сеньорита выпила его до дна. Боясь разозлить капитана, девушка послушалась и под пристальным взглядом пирата с трудом осушила кубок. Чувствуя, что её горло отказывается принимать в себя непривычный напиток, Эстель сморщилась и, желая заглушить вкус вина, взяла яблоко.
– Вы хотите меня напоить? – наконец, выговорила она.
– Да, – спокойно подтвердил Корбо.
– Зачем? – удивлённо поинтересовалась пленница.
– Хочу посмотреть, какая вы настоящая. Когда человек пьяный, он раскрывает свои потаённые стороны, надеюсь их увидеть, – насмешливо ответил капитан.
Эстель печально вздохнула:
– Я для вас игрушка? – чувствуя, как вино растекается по телу, обиженно сложила губки девушка.
– Вы для меня загадка, – улыбнулся пират.
– Такая загадка, что вы постоянно читаете мои мысли?
– Поэтому и загадка.
Тэо налил ещё и поднёс бокал девушке. Эстель сделала пару глотков и с мольбой взглянула на мужчину. Корбо вдруг понял: она уже пьяна. «С двух бокалов? – удивился пират. – Похоже, сеньорита, в самом деле, не пьет». Капитан не стал настаивать и, склонив голову, наблюдал за пленницей, ставшей исключительно болтливой.
Захмелев, Эстель взялась рассказывать подробности своей жизни в колонии… Она призналась, как бегала в сад и забиралась на деревья, а матушка бранилась на неё за это. «Будто некому для тебя собрать фруктов!» – корила она дочь. Но плод, сорванный прямо с ветки, девочке казался гораздо вкуснее, и она продолжала лазить по деревьям. Однажды на самой верхушке Эстель заметила самый спелый персик, который в лучах солнца аппетитно светился изнутри, прямо зазывал попробовать именно его. Малышке так хотелось добраться до манящего плода! Она забралась высоко-высоко, он был уже совсем близко, но девочка никак не могла дотянуться до персика. Не желая отказываться от своей затеи, глупышка неосторожно встала на тонкую ветку, конечно же, та сломалась, и Эстель сорвалась и полетела вниз.
