Вечером Долорес увели из каюты, и Эстель облегчённо вздохнула. Девушка решила, что сеньора отправилась к капитану, а, значит, ей ничего не грозит, и он оставил её в покое. Все дни после последней встречи с пиратом Эстель с опаской ожидала вечера, но капитан не приглашал ни её, ни Долорес. Графиня недовольно поджимала губки, а сеньорита радовалась: похоже, пират, получил, чего хотел, и потерял интерес к своим жертвам.
Корбо вызывал у Эстель противоречивые чувства. Уверенность и сила разбойника пугали бедняжку, но в то же время и непостижимо притягивали. Конечно, капитан не так привлекателен, как её утончённый, изысканный и похожий на прекрасного принца Альваро, но Эстель вынуждена была признать: Корбо в самом деле интересный мужчина. Пират обладал другой захватывающей красотой: первобытной красотой воина, привыкшего к невзгодам, готового к решительным действиям, и это завораживало. А теперь девушка ещё и не понимала, как себя вести с капитаном. Ей казалось, она должна была ненавидеть его, но почему-то Эстель не чувствовала ненависти к пирату. Хуже того.6 она не могла избавиться от ощущения, что теперь принадлежит этому мужчине и зависит от него, и это чувство изводило, мучало и злило аристократку.
Оставшись одна, юная леди решила занять время вышиванием и, не желая больше думать о капитане и своей несчастной судьбе, она запела. Сеньорита вспомнила песню, которую пела ещё её бабушка, когда Эстель была совсем маленькой, а позже этой песне научила её мать. Звучание слов очень нравились испанке, мелодичный русский язык, словно созданный для песен, сливался с прекрасной мелодией и заставлял сердце сладко дрожать. Эстель часто напевала её, потому до сих пор и не забыла слова. Эта песня как нельзя лучше подходила к печальному настроению пленницы, а дивная мелодия, трогательная и томительная, уносила душу в неведомые дали загадочной холодной страны, которую сеньорита никогда не видела. Эстель не знала языка, на котором говорила её бабушка, она помнила только некоторые слова и выражения, но смысл песни был понятен девушке: мать в детстве разъяснила его дочке.
Нежный звенящий голос разнёсся по каюте, вырывался в окно и, пробравшись через тонкую перегородку, долетел до ушей капитана. Слушая чарующую мелодию, Корбо отвлёкся от расчётов и задумался. Звуки песни завораживали и, проникая в сердце, необычайно затрагивали душу. Капитан немного посомневался и велел Жюлиану привести пленницу. Поскольку к тому времени все уже успели поужинать, Корбо попросил принести вина, сыра и фруктов.
Услышав приглашение, Эстель несколько удивилась. Полагая, что Долорес у капитана, девушка предположила, что пират намерен обсудить какой-то вопрос с обеими пленницами, и спокойно отправилась в соседнюю каюту. Сеньорита перешагнула порог и, не обнаружив графиню, недоумённо вскинула брови:
– А где сеньора дель Кастильо? – спросила Эстель.
– Получает новые впечатления, – усмехнувшись, ответил пират.
Насторожено уставившись на капитана, девушка подумала: «Неужели он отдал графиню команде?». Неприятная холодная дрожь проползла по спине, обдавая ужасом страшного предположения: ей тоже предстоит ублажать похотливых разбойников.
– Если будешь себя хорошо вести, то нет, – неожиданно произнёс капитан, и Эстель вздрогнула: пират, словно дьявол, читал её мысли! А Корбо, засмеявшись, пояснил. – У тебя на лице всё написано. Наверное, ты совсем не умеешь врать? – спросил он, и сеньорита не стала отрицать: это было действительно так. – Садитесь, составьте мне компанию, – вежливо предложил капитан. – Сегодня такой замечательный вечер, – добродушно улыбнулся он и налил девушке вина. Чокнувшись бокалами, Тэо отпил глоток.
– Вы же знаете, я не пью, – с укором взглянув на пирата, надулась Эстель.
– Пейте, – скомандовал капитан и устремил на пленницу сердитый взгляд, правда, в глубине карих глаз сверкали озорные искорки.
Эстель покорно пригубила вино и поставила бокал на стол.
– Нет. Пейте всё! – старательно сдерживая улыбку, хмурился Корбо. – Вы же не хотите меня рассердить? – строго спросил он, мысленно потешаясь над страхами бедняжки.
Вспомнив про участь Долорес, сеньорита затрепетала и, не желая вызвать на себя гнев пирата, выпила несколько глотков и остановилась, с мольбой взглянув на капитана. Заметив её смятение, и хорошо понимая, чем оно вызвано, Корбо усмехнулся, но не стал настаивать допивать до конца.
– Что это за песню вы пели сегодня? – поинтересовался он.
– Это русская песня… Её пела моя бабушка, когда я была совсем маленькой. Странно… Бабушку я совсем не помню, а песню не забыла, – задумалась Эстель.
– Спойте её для меня, – попросил капитан, и девушка, согласившись, запела.
