Крайне правые сетовали на недостаточно жесткий избирательный закон: «...напряжение революционной борьбы до роспуска II Государственной думы было так велико и так болезненно ощутимо, что контрудар против этой волны мог и должен бы быть гораздо сильнее и тверже, чем он вышел в актах 3 июня. Весьма возможно, что этому недостатку силы контрудара надо приписать сравнительно слабый успех, достигнутый правительством и обществом в перестановке всех отношений слева направо, и тому же надо приписать очевидное слабосилие III Думы, образованной по закону 3 июня. В глубине русской жизни и в общественных силах «поправление» гораздо глубже, чем это выразилось в «октябристской» Государственной думе»554.
В Главном совете Союза русского народа были сторонники и крайних мер, и выжидательной тактики. Было принято решение повременить с окончательной оценкой, тем более что черносотенцы возлагали надежды на быстрый развал фракции октябристов и переход большинства депутатов на правый фланг. В обращении Главного совета к правым депутатам говорилось: «Октябристы, не имеющие одной определенной программы, явятся в Думе богатым и благодатным материалом для кадетской разработки... Долг правых членов Государственной думы — прочно соорганизоваться до вступления в зал Таврического дворца немедленно, дабы явиться туда силой повелевающей, непреклонной и твердой*555.
Руководство Союза русского народа явно не отдавало себе отчета в реальном соотношении сил. Развал грозил как раз правому крылу Государственной думы. Возникли и тут же исчезли несколько группировок Русский окраинный союз, монархическая фракция, народно-православная группа. Правые депутаты начали было объединяться вокруг сподвижника Дубровина — минского депутата Г.К. Шмидта. Но вездесущие журналисты раскопали сенсационную историю из жизни морского офицера Г.К Шмидта, уличенного в продаже англичанам плана минных заграждений Кронштадта. И как ни клялся черносотенный патриот в том, что честно заработал 750 рублей за продажу фальшивого плана, ему пришлось покинуть Государственную думу.
Наконец, был создан клуб умеренных и правых. Он был задуман как единая фракция, но само название говорило об отсутствии консолидации. Клуб умеренных и правых раскололся как раз по вопросу о сущности третьей ю н ьской монархии. В правительственных {фугах возлагали надежды на создание консервативного блока, включающего фракцию Союза 17 октября. Совещание правой группы Государственного совета также пришло к выводу, что блок октябристов с правыми имеет все шансы стать истинно правительственным центром. В клубе умеренных и правых были разработаны основы соглашения с Союзом 17 октября. Лидеры октябристов предложили сойтись на безоговорочном признании Основных законов. Уступчивость правых объяснялась тревогой относительно октябристско-кадетского большинства. Октябристская пресса, описывая ход переговоров, отмечала, что «Пуришкевич считает величайшим позором для Союза 17 октября идею о возможности соглашений их с кадетами»556.
Октябристы и правые сообща наметили состав президиума III Государственной думы. Имея внушительное большинство голосов, они провели на пост председателя Думы октябриста ИА Хомякова. Но дни сердечного согласия быстро миновали. Камнем преткновения стал проект думского адреса императору. Правые и октябристы договорились начать обращение со слова «самодержец». Со стороны октябристов это было уступкой в обмен на обещание правых не развивать своих взглядов на сущность самодержавия. Однако октябристы не учли, что одно упоминание об ограничении самодержавия лишало черносотенцев душевного равновесия. При обсуждении думского адреса черносотенцы свели на нет все старания октябристов и умеренных выглядеть европейской конституционной партией. Умеренное крыло предпочло отмежеваться от крайне правых. В середине ноября 1907 г. клуб умеренных и правых распался. Образовались две самостоятельные фракции. Их численность колебалась от сессии к сессии. К умеренно правым примыкали 89-95 депутатов. В 1908 г. из фракции выделилась группа националистов, численностью в 18 человек. Фракция крайне правых включала 49-53 депутата.
В социальном составе фракций имелись небольшие различия. К умеренно правым примкнули 26 помещиков. Лидером умеренных был граф ВА Бобринский. Совсем недавно этот отставной конногвардеец считался опасным либералом. За деятельность на посту председателя уездной земской управы ему был объявлен высочайший выговор, а избрание председателем управы на второй срок не было утверждено. Но под влиянием освободительного движения земец ВА Бобринский резко поправел. Во И Думе он был одним из немногих правых депутатов, в III Думе стал руководителем фракции. Видную роль среди умеренно правых играл председатель Бессарабской партии центра крупный землевладелец П.Н. Крупенский. Националисты группировались вокруг князя А.П. Урусова.
