Временный генерал-губернатор подчеркивал, что Союз русского народа горой встал на защиту рабочих интересов. Администрация порта и Русское общество пароходства и торговли поощряли вступление в черносотенные артели. Подрядчики и старосты грузовых артелей быстро сообразили, откуда дует ветер. Один из одесских грузчиков вспоминал: «Вскоре под кранами появился некто Филипенко Александр Владимирович, который стал работать вовсю. И вот, чтобы упрочить свое положение, он задался целью создать артель, но только монархическую. И для этого он объявил рабочим, чтобы они принесли документы. Через некоторое время, при расплате, он стал рабочим вручать «квитанции», в которых было сказано, что владелец этой квитанции член Союза русского народа. И кто только реагировал на это, его арестовывали»696. Рабочие опубликовали в газете «Копейка» протест против насильственного зачисления в черную сотню: «Мы, крановые рабочие, не понимаем никакого вкуса в политике. Почему мы очутились в государственной партии, для нас непонятно. Почему огульно Филипенко нас вписал, не имея на это нашего общего постановления?»
Но протесты были бесплодными. Административное давление еще больше усилилось после прибытия в Одессу нового градоначальника Толмачева. Союз русского народа контролировал самые выгодные работы в порту. Грузчики были поставлены перед выбором: либо вступать в союз, либо получать гроши. В 1908 г. в порту было уже 6 артелей Союза русского народа: 3 угольных и 3 так называемого «белого груза», работавших в Карантинной и Практической гаванях. Сохранился устав 5-й грузовой артели, который был утвержден в декабре 1907 г. Устав гласил, что «членами артели могут быть только лица мужского пола, православного вероисповедания, члены Союза русского народа, достигшие 17-летнего возраста». Вступительный взнос был установлен в размере 25 руб. Черносотенные артели обещали пособия нуждающимся грузчикам и семьям, потерявшим кормильца. Для этих целей во вспомогательный фонд отчислялось 10% прибылей.
Одесский опыт высоко оценивался крайне правыми. Председатель отдела А.И. Коновницын рассказывал, что во время аудиенции в Царском Селе Николай II «изволил указать, что объединение русских рабочих в Одессе будет примером для всей России». Монархические съезды рекомендовали пропагандировать организацию различных артелей при Союзе русского народа. Этот опыт удалось использовать в Николаеве. В порту Аккермана артели не прижились из-за бойкота, объявленного рабочими. В Вильно черносотенцы решили объединить в артель железнодорожных рабочих и посыльных. У крайне правых была неплохая хватка: прикрываясь «патриотическим» характером артели, они ходатайствовали о передаче им обслуживания всей станции Вильно. Но замысел черной сотни не удался. Возникает вопрос о том, какие категории рабочих примыкали к черной сотне. Пример Одессы показывает, что монархисты ориентировались на неквалифицированных рабочих, поденщиков, сезонников ит.д. Недаром их влияние ограничивалось только рамками морского порта. На крупных машиностроительных заводах Одессы крайне правых практически не было.
Аналогичная картина прослеживается и в некоторых других регионах. Так, в Ярославской губернии в Союз русского народа вошли рабочие мелких и средних предприятий, а также сезонники, которые участвовали в погромах октября 1905 г. Впрочем, черносотенцы вели активную пропаганду среди текстильщиков. В 1906 г. жандармские органы сообщали: «Фабричное население, кроме фабрики Корзинкина (Большая Мануфактура), примыкает в большинстве к Союзу русского народа... Безработные — «зимогоры» — все принадлежат к Союзу русского народа, особенно сильна и сплочена организация крючников в гор. Рыбинске»697.
В советской историографии постоянно подчеркивалось, что в черную сотню вступали отсталые, «темные» в политическом отношении рабочие. Указывалось на их тесную связь с деревней и приверженность патриархальным порядкам. Носителями монархических настроений назывались недавние ремесленники и разорившиеся хозяйчики. Например, на московском заводе Гужона «в тянульном и гвоздильном отделениях тон задавали десятка два черносотенцев из бывших кустарей, которых Гужон выписывал из Нижегородской губернии»698. Безусловно, костяк крайне правых организаций составляли чернорабочие, недавно покинувшие деревню. Однако облик рабочего-черносотенца был значительно сложнее, чем казалось на первый взгляд. В монархические союзы входили и высококвалифицированные рабочие. Так, в Экспедиции заготовления государственных бумаг существовала сильная черносотенная организация. Между тем в Экспедиции были заняты кадры особой квалификации: потомственные рабочие-печатники, граверы, литографы.
