Каждый локаут пополнял ряды черной сотни. Яркий пример этому — открытие черносотенного рабочего отдела в Екатеринославе. После убийства директора Александровского южнороссийского завода правление Брянского общества, которому принадлежал завод, пригрозило закрыть его, если не прекратятся покушения на представителей дирекции. В апреле 1907 г. анархисты убили помощника директора. Огромный завод остановили, и 20 тысяч рабочих и членов их семей оказались без средств к существованию. Черносотенцы не упустили удобного случая. Из Раменского в спешном порядке выписали 75 агитаторов Союза русских рабочих. В течение нескольких дней местные и приезжие черносотенцы обходили рабочие предместья, предлагая ходатайствовать об открытии завода. Но перед этим был открыт отдел Союза русских рабочих. Проходивший в Москве IV монархический съезд рекомендовал Главному совету Союза русского народа немедленно вступить в переговоры с Брянским обществом и предложить открыть завод на следующих условиях: «а) чтобы рабочие принимались на работу только по указанию местного Союза русских рабочих; б) чтобы они, рабочие, согласились на справедливое для обеих сторон урегулирование расценки работ»687. Переговоры завершились соглашением. Завод был открыт, а черносотенцы занесли в свой актив несколько тысяч новых членов.
Сотрудничество с властями или заводской администрацией было почти непременным, но далеко не единственным приемом черной сотни. В ряде случаев крайне правым приходилось защищать профессиональные интересы рабочих. При этом они почти всегда взывали к властям с требованием найти управу на зарвавшихся хозяев.
В январе 1906 г. на общем собрании Царско-народного общества в г. Казани обсуждалось положение на Алафузовских заводах. Администрация предупредила рабочих, что весной все они получат расчет. Черносотенцы оказались в щекотливом положении. Им пришлось подтвердить, что они признают право хозяев в любое время закрывать свои заведения, «хотя бы даже в целях борьбы с представителями труда». Но крайне правые предупреждали, что массовое увольнение сыграет на руку революционной пропаганде. Кроме того, на собрании крайне правых прозвучали выпады по адресу корыстолюбивых хозяев: «Нельзя не отметить крайней несправедливости закрытия Алафузовских заводов и лишения таким образом нескольких тысяч лиц, в том числе женщин и детей, куска хлеба под предлогом ожидаемых в течение одного года убытков, после того как несколько десятилетий подряд владельцы получали колоссальные барыши»688. Общее собрание постановило ходатайствовать в этом духе перед министром внутренних дел.
Черносотенцы прибегали к благотворительности. Общество активной борьбы с революцией открыло в Петербурге несколько столовых для нуждающихся рабочих. Московский отдел Союза русского народа устроил для рабочих Даниловской мануфактуры бесплатную библиотеку и вечерние курсы грамоты. Черносотенцы сотрудничали и с даниловским отделением общества «Трезвость»689. Использовались также профессиональные интересы рабочих. При Экономическом союзе в Петербурге существовало бюро труда для приискания мест безработным. Союз брал подряды на ведение работ, устраивал мастерские. Согласно отчету, за один год в кассе союза скопилось 2271 руб. 52 коп.
Весьма активно действовали черносотенные рабочие организации в Одессе. Под эгидой одесского отдела Союза русского народа были созданы артели грузчиков в порту. По подсчетам специалистов, лишь немногие грузчики были заняты более 15 дней в месяц690. Остальные ждали своей очереди или перебивались случайными заработками. Поденщики были взрывоопасной массой. Подавляющее большинство составляла молодежь, не успевшая обзавестись семьями. Они обитали в ночлежках, где пьянство и болезни постепенно засасывали их на самое дно общества Уровень преступности в таких условиях был очень высоким. Морской порт мог забурлить по любому поводу. Положение усугублялось тем, что среди грузчиков существовала национальная рознь. По данным Р. Вейнберга, в 80-е гг. XIX в. в порту работало 1700 евреев, а в начале XX в. евреи составляли не менее половины докеров. Они специализировались на погрузке некоторых видов товаров. Например, зерно грузили в основном бригады из рабочих-евреев. Это вызывало недовольство рабочих других национальностей и объясняло их участие в погроме 1905 г. Городские власти пытались разрядить напряжение вполне традиционным способом — введением ограничительных квот. Только в Одессе додумались ограничить евреев в праве работать грузчиками в порту.
Классовая борьба велась еще яростнее, чем национальная. В начале века Одесса начала испытывать острую конкуренцию более современных южных портов. Местные негоцианты намеревались разорить соперников дешевыми тарифами. Однако грузчики сопротивлялись снижению расценок Борьба шла с переменным успехом. Когда революция была на подъеме, рабочие при помощи забастовок довели оплату до сравнительно высокого уровня. Например, за погрузку 1 тыс. пудов угля платили 15-20 руб.
