Вожди Союза русского народа критиковали близорукую политику торговых компаний с трибуны III Государственной думы: «...эти союзники, рабочие, портовые грузчики компанией Общества русского пароходства лишаются своего заработка Вначале, когда союзники были нужны, когда они вытеснили революционеров-забастовщиков, сжегших Одесский порт, они получали плату, доведенную забастовщиками до очень крупного размера — 17 руб. 50 коп. за 1000 пуд. погрузки и выгрузки. Теперь плата постепенно понижена и дошла до 7 руб. 50 коп., и общество угрожает дальнейшим понижением. Рабочие волнуются»720. Но жаловаться можно было только на себя. Союз черной сотни с предпринимателями принес свои плоды. К 1912 г. в Практической и Карантинной гаванях осталось только 700 членов с.р.н., регулярно плативших взносы. Три рабочих артели распались.
1910-1912 гг. ознаменовались для черной сотни неуклонным распадом рабочих организаций. Этот процесс ускорился после Ленского расстрела 4 апреля 1912 г., что привело к протестам в общероссийском масштабе. Но черная сотня бросила вызов общественному мнению. Крайне правые были единственной фракцией Государственной думы, выступившей против признания срочности запросов о Ленских событиях. На столь откровенную демонстрацию не решились даже националисты. Выступления крайне правых в Таврическом дворце и публикации в черносотенной прессе слились в пропагандистскую кампанию, имевшую целью оправдать применение военной силы. Черносотенцы использовали испытанные приемы, отвлекая внимание от истинных виновников кровавой бойни на Надеждинском прииске. Прежде всего черносотенцы обвинили революционеров. «Земщина» глумливо писала: «Хорошее поучение для рабочих, которые к тому же должны с благоговением отнестись к своим вожакам за эту грандиозную, кровавую провокацию»721.
По черносотенной традиции дубровинцы попытались свалить вину на инородцев. «Русское знамя», намекая на национальность директора-распорядителя Ленского общества барона А. Гйнцбурга, писала «В глухой тайге Сибири в жертву жидовскому тельцу принесено 191 убитый русский рабочий и 210 раненых, итого 401 человек Полученные в настоящее время сведения поражают беспричинностью применения стрельбы; виновато во всем правление ленских золотопромышленных приисков, состоящее из жидов...»722 При этом умалчивалось, что председателем правления был бывший министр торговли и промышленности В.И. Тимирязев, а среди пайщиков имелись члены царствующего дома. Представители обновленного Главного совета
Союза русского народа указывали на зависимость Ленского товарищества от английского капитала. «Во главе ленского предприятия, — говорил член фракции крайне правых СА Володимиров, — стоят просвещенные мореплаватели, которые привыкли обращаться с чужеземцами, как они обращаются с индусами, и на наших рабочих, конечно, смотрят, как на индусов»723.
Черносотенцы были готовы принести в жертву интересы предпринимателей, чтобы спасти престиж государственной власти. Н.Е. Марков превзошел самого себя. По судебным приговорам рабочих начали выселять из приисковых казарм. Между тем март-апрель были по-сибирски морозными. «Ведь это значит, что было открыто предано смертной казни 1600 человек, — сокрушался Марков. (Голоса слева и справа: «верно»). — Другого смысла тут не было. И это все делалось в угоду Ленскому товариществу, чтобы заставить этих рабочих забыть о своих законных, насущных требованиях»724. Обсуждение Ленского расстрела послужило поводом для сведения счетов с партнерами по третьеиюньской системе. «Октябристы ждут объяснений от правительства, — издевался Марков, — если бы октябристы пожелали сказать то, что они должны были сказать, то они должны были указать истинных виновников, а истинными виновниками были крупные капиталисты, биржевики, которые создали это ужасное дело 4 апреля. Ну, конечно, против биржевиков, против крупных капиталистов, против эксплуататоров октябристы и г. Гучков никогда не возвысят своего гласа, никогда мы не услышим гражданского возмущения по этому поводу»725.
