Захват чужой земли не компенсирует этих доходов, так как, по свидетельству земской статистики, крестьянам выгоднее батрачить в соседнем имении, чем владеть землей. Бывший министр земледелия А.С. Ермолов отмечал: «...производительность и доходность десятины крестьянской земли неизмеримо ниже даже одних только заработков, которые крестьяне имеют на обработке десятины земли помещика. На первой крестьянин выручает в среднем всего только 9 руб. 35 коп. и имеет чистого от нее дохода 3 руб. 92 коп. Десятина обрабатываемой им владельческой земли дает ему заработка 17 руб.»744. Консультанты объединенного дворянства указывали, что крестьяне ведут примитивное хозяйство по сравнению с помещичьими экономиями. По одним подсчетам, крестьянин собирал с 1 десятины на 6,9 пуда зерна меньше, чем помещик. Управляющий делами Постоянного совета объединенного дворянства В.И. Гурко считал: «В действительности владельческие, обрабатываемые силами экономии земли превышают по своей урожайности крестьянские земли едва ли не в два раза»745.
Крайне правые запугивали неисчислимыми бедами, которые повлечет за собой конфискация помещичьих имений. «Совершенно очевидно, что крестьяне на частновладельческие земли распространят обычные им приемы полеводства, трехполье и низкую вспашку...»746 По «самому скромному подсчету» профессора Д.И. Пе-стржецкого, переход только 33 млн десятин (т. е. кадетский проект) в руки крестьян будет означать потерю 250-300 млн пудов зерна ежегодно747. России придется полностью отказаться от экспорта, а значит, и от денежных поступлений из-за границы.
С точки зрения крайне правых, решение аграрного вопроса крылось не в перераспределении земель, а в повышении культуры земледелия. Крестьяне, попавшись на удочку трудовиков, мечтают о захвате 57 млн десятин помещичьих земель, но не видят, что у них под паром пустует 37,1% всей пахотной земли, т. е. свыше 46 млн десятин748. При культурном ведении хозяйства количество земли, находящейся под паром, можно снизить с 37,1% до 2% (как в Англии) или до 6% (как в Германии), т. е. «переход от трехполья к многополью будет равняться расширению площади крестьянского землевладения по крайней мере на 25-30 млн десятин*749.
Аргументы защитников помещичьего землевладения требуют некоторых разъяснений. Бесспорно, существовала разница в урожайности хорошо налаженных латифундий и крестьянских наделов. В современных исследованиях советских авторов приводятся следующие цифры разрыва в урожайности между крестьянскими и помещичьими владениями: по ржи — 11 пудов с 1 десятины, по озимой пшенице — 7 пудов, по яровой пшенице — 6 пудов и т. д. В целом по всем зерновым культурам разница составляла около 12 процентов750.
Не только эксперты правого направления, но и их коллеги из либерального лагеря были согласны с тем, что «непосредственным последствием перехода всей территории России к крестьянскому классу было бы понижение наполовину количества производимого хлеба (и России из страны вывозящей пришлось бы превратиться в страну, ввозящую хлеб), так как нет оснований предполагать, что крестьяне быстро изменили отсталую систему хозяйства, а открывшийся земельный простор явился бы новой задержкой перехода их к более интенсивным системам земледелия*751. Но крайне правыми замалчивался тот факт, что разница между крестьянскими и помещичьими имениями зачастую была следствием переселения бьющих крепостных «на песочки» в ходе реформы 1861 г. Совершенно неправомерно рисовать дворянские поместья очагами культурного хозяйства. Безусловно, были хорошо налаженные, работавшие на рынок владения. Но крайне правые, говоря о культурной миссии помещиков, сами противоречили себе, приводя данные о том, что значительную часть этих земель дворяне просто передали в аренду. Они сознательно сосредоточивали критику на кадетских проектах отчуждения части помещичьих земель. Справедливо подчеркивалось, что «отчуждение даже 30 миллионов десятин лишь окрылит крестьян в их стремлении завладеть остальной частновладельческой землей»752, а возмещение стоимости земель помещикам надолго подорвет финансовые возможности крестьянства. Однако крайне правые игнорировали тот факт, что крестьянство стремилось к ликвидации без всякого выкупа всего помещичьего землевладения, что снимало вопрос о многолетних платежах.
