Что же касается действий правительства, то применение силы было полностью одобрено черной сотней как вынужденная, но необходимая мера. Однако крайне правые не преминули подчеркнуть, что буржуазия не является надежной опорой монархии. Г.Г. Замыслов-ский заявлял: «Не мы, правые, будем защищать засилье капиталистов, напротив, мы считаем совершенно недопустимым, когда власть, высшая правительственная власть лебезит перед этими капиталистами, когда она хочет создать из этих капиталистов какое-то первенствующее сословие, отодвигая на второй план и дворянство, и духовенство, и крестьянство, протягивая этим сословиям снисходительно два пальца и изгибаясь в то же время пред крупным торгово-промышленным классом»726. Ревнитель дворянских привилегий, Марков предрекал: «Мы видим, что восходит новое светило, зловещее светило, появляется новый хам, это Плутократ, которому поклоняются даже власти предержащие. Мы видим, что Плутократ начинает захватывать не только деньги, но и власть государственную»727. Но за демагогическими выпадами крайне правых скрывалась тревога, которую с предельной откровенностью высказал правый депутат Ф.Ф. Тимошкин: «Я должен сказать, что ленская забастовка есть первая ласточка; дальше идет большой ворон и еще шире работа социал-демократов»728.
Ленский расстрел ускорил революционный подъем. Крайне правые вынуждены были констатировать качественный скачок в политическом развитии пролетариата. Комментируя выступление рабочих на Невском судостроительном заводе в августе 1912 г., черносотенная «Гроза» подытоживала: «Влияние социал-демократических газет на рабочих начинает давать весьма осязательные плоды... от невинных стачек, вызванных желанием улучшить действительно затруднительное положение, путем безвольного опускания рук, из оборонительного положения рабочие переходят в наступательное, ища лишь предлогов к выступлениям. Иначе сказать, рабочая масса организуется на упорную борьбу за захват власти над капиталом»729.
Показательно, что если в период первой русской революции и в годы реакции черносотенцы проявляли дремучее невежество по отношению к нелегальным партиям, не усматривая ни малейших различий между социалистами-революционерами, социал-демократами и др., то теперь они безошибочно ориентировались в течениях внутри РСДРП. «За последние годы, — сообщала «Земщина», — появились течения, которые стремятся боевые задачи революционного пролетариата заменить экономическими. Против этих «пагубных» течений, однако, всеми силами борются приверженцы Ленина (революционный псевдоним Владимира Ульянова)». И тут же констатировалось: «А Ленин в настоящее время сила и «ленинцы» верховодят всеми делами партии»730. В обстановке надвигавшейся мировой войны черносотенцы обвиняли большевиков в отсутствии патриотизма. «Германский, например, социал-демократ, — сравнивала «Земщина», — охотно толкует о коллективных орудиях производства, о рабочем часе, как единице ценности, не менее охотно протестует против расходов на вооружение, но стоит только стране очутиться лицом к лицу с серьезной опасностью, как он из социал-демократа превращается в немца, для которого на первом плане интересы страны, какой бы ценой они ни покупались. У нас же наблюдается совершенно иная картина: русский социал-демократ ярый враг нашей государственности; во имя интересов государства он ни за что не поступится «партийными лозунгами»731.
После Ленского расстрела начали рушиться наиболее прочные бастионы крайне правых В весенних забастовках 1912 г. приняли участие рабочие горячих цехов Путиловского завода. О переломе в настроении горячих цехов свидетельствует корреспонденция путиловцев, помещенная в большевистской «Звезде»: «Лет 6 тому назад, когда на Путиловском заводе случилась забастовка, то железопрокатная мастерская бревном ложилась на дороге. Случались даже целые схватки. Рабочие этой мастерской выходили с ломами, чтобы противостоять забастовке, которую они считали каким-то невероятным преступлением. Теперь уж и они осознают, хотя и не вполне ясно, что забастовка есть не что иное, как орудие борьбы труда с капиталом, и даже сами прибегают к помощи этого орудия, хотя и робко и неумело»732.
Завершился распад рабочих артелей при одесском отделе Союза русского народа. В декабре 1913 г. одесский градоначальник рапортовал: «Некоторое время в Одесском порту существовали также союзнические
