Слова Столыпина о «ставке на сильных» и Маркова «сила выше права» вызвали бурный протест дубро-винцев. Рушился основной постулат черносотенной идеологии о надклассовой природе самодержавной власти. «Все чисто теоретические рассуждения о благах личного, в частности хуторского, землевладения по сравнению с общинным, совершенно не оправдывают правил 9 ноября, имеющих характер какого-то хищного союза власти с разрушителями общины»804. «В сознании народа, — восклицало «Русское знамя», — царь не может быть царем кулаков»805. Дубровинцы подчеркивали, что столыпинская реформа ускорит процесс расслоения крестьянства и вызовет обострение классовой борьбы. Октябристы и националисты рукоплещут столыпинской реформе, потому что рассчитывают опереться на класс мелких собственников. «Допустим, что этот план удастся. Но к какой партии примкнут 90 млн обезземеленных крестьян? Тоже к октябристам или националистам? Нет, это будущие социал-демократы или социалисты-революционеры»806. «Хуторская реформа, — предсказывали дубровинцы, — есть огромная фабрика пролетариата. Если до реформы пролетариата насчитывалось сотни тысяч — теперь его насчитывается миллионы, а в ближайшем будущем будут насчитываться десятки миллионов»807.
После размежевания дубровинского и обновленческого союзов требование сохранить общину было закреплено официально. Дубровинский съезд в ноябре 1911 г. принял доклад крестьянской комиссии, в котором обращалось внимание властей на все увеличивающуюся скупку земель кулаками. Съезд не осмелился прямо протестовать против введения отрубов, «разрешенных государем нашим». Вместе с тем дубровинцы просили не форсировать разрушение общины. «Признавая в общем желательность уничтожения слишком большой чересполосицы, все же крестьянская комиссия всероссийского съезда признает еще более желательным сохранение общины как основной формы деревенской жизни»808.
Представленные на съезде крестьяне требовали «запретить земским начальникам и другим должностным лицам соблазнять крестьян всяческими сладкими надеждами и лживыми обещаниями особых льгот для отрубников, так же как обещанием дать в отруба лучшие земли, что ныне весьма часто делается. Не говоры уже о явном насилии, которое часто позволяют себе чиновники, желающие скорей разделить русские деревни на отруба»809.
Помимо поддержки требований беднейших общинников дубровинцы пытались подвести под черносотенное движение некоторую экономическую базу. По-чаевский отдел, хотя и отпочковался от Союза русского народа в период разногласий, но по своему направлению был близок к дубровинцам. Выступая в роли защитников малоземельного крестьянства, почаевцы выдавали некоторым из членов Союза русского народа ссуды на покупку земли. В феврале 1911 г. Министерство финансов утвердило устав «Почаево-Волынского народного кредита», созданного при почаевском отделе. Основной капитал был образован из членских взносов и 50-тысячной ссуды, которую архимандрит Виталий выхлопотал у Министерства финансов.
Почаевцам поневоле пришлось принять участие в осуществлении столыпинской аграрной реформы. Особое внимание Почаевский кредит уделял переселенцам. Главное переселенческое управление предоставило в распоряжение почаевского отдела земли, находившиеся за тысячи верст от Волынской губернии (15 885 десятин в Алтайском округе и обширный участок земли в Приморской области). Правительство также выделило Почаевскому банку 10 тыс. руб. для кредитования крестьян, покупавших участки у своих односельчан, которые переселялись в Сибирь810. Хотя за год с небольшим крестьянам, прибегнувшим к этой услуге, удалось приобрести свыше 10 тысяч десятин земли811, это ни в коей мере не могло смягчить отчаянное малоземелье волынского крестьянства. Кроме того, далеко не всякому члену союза были доступны кредиты по довольно высокой (до 8% годовых) ставке
Почаевский союз и ряд дубровинских отделов Союза русского народа попытались наладить потребительскую кооперацию в деревне. Черносотенцы призывали население к бойкоту лавочников, перекупщиков, ростовщиков из близлежащих городов и местечек Почаевский отдел взял на себя оптовую выписку соли, рыбы, муки и других товаров, которые продавались через десять окружных лавок Окружные лавки поставляли товары в потребительские лавки Союза русского народа, размещавшиеся непосредственно в деревнях. В дальнейшем предполагалось охватить союзными лавками всю страну и тем самым выбить почву из-под ног «еврейского капитала». Торговая сеть Союза русского народа получила некоторое распространение лишь в губерниях юго-восточного края. Точное число лавок определить трудно, известно только то, что к 1914 г. в Киевской губернии потребительские лавки были организованы при 21 из 62 сельских подотделов дубровин-ского Союза русского народа812.
