— Ладно, организуйте наблюдение за аэропортами, железнодорожными вокзалами, паромами. Возможно, он уже покинул страну, но необязательно. У нас есть его фотография? Нет? Ладно, пускай его соседи по квартире и коллеги из клуба помогут составить фоторобот. А еще лучше связаться с властями… — Хант безуспешно пытался вспомнить название столицы, — …в Финляндии. У них должна быть его фотография в документах на выдачу паспорта. И пусть проверят, не вернулся ли он домой и не слыхали ли о нем его родственники. Пожалуй, хорошо бы оповестить и полицию других стран, куда он мог сбежать, например Испании. Все, за работу. Возможно, он и есть тот, кого мы ищем.
Он хотел было скрепя сердце поблагодарить инспектора Лонг, но тотчас же передумал.
Всю ночь в пятницу Терри ворочался с боку на бок и проспал не более часа. В четыре он встал, натянул более или менее чистую одежду и поплелся на кухню, заварить растворимый кофе. Поднимая чашку, он заметил, что рука дрожит. Посмотрел в окно, в ночной мрак. Падал легкий снежок, успевший запорошить землю. Похоже, на улице чертовски холодно. Он вернулся в спальню и опять попробовал уснуть.
Но сон не приходил. В восемь тридцать он услышал, как возле дома остановилось такси. Ошибки быть не может: машина была его. Значит ли это, что он чист, или, может, они думают арестовать его попозже, днем? Водитель позвонил, велел ему расписаться в получении и ушел. Когда он скрылся из виду, Терри пошел к багажнику. Передумал, вернулся в дом, позвонил друзьям и по окутанным туманом улицам поехал к Лену.
Эйнштейн уже был там, они с Леном ждали его на улице, потирая руки, чтобы согреться. Лен вывел свою машину из гаража. Только когда Терри заехал внутрь, а двери гаража закрылись от любопытных глаз соседей, они повернули ручку и заглянули в багажник.
Лен осторожно понес кассету в дом, Эйнштейн и Терри шагали следом. Они собрались в гостиной, Лен присел на корточки и сунул кассету в плеер. Все трое сели, напряженно пережидая щелчки и жужжание.
Лен несколько раз перематывал пленку, пока нашел нужное место. Терри заранее извинился, что пропустил начало разговора, и скрестил пальцы на счастье: дай-то Бог, чтоб батареек хватило до конца.
Фоновые шумы. А затем у них мороз по коже прошел: мертвая девушка заговорила из могилы: «…и ты нарушил все обещания, которые мне дал… Поверить не могу. Я доверяла тебе, любила тебя — и вот что получила. И ты еще нагло просишь меня закрыть глаза на то, что происходит с „Юэлл“. Я же сяду из-за этого в тюрьму. Можешь указать хоть одну причину, почему я должна?»
Ответа вроде бы не последовало.
Эйнштейн поднял руку. Лен и Терри услышали только шипение записи. Но Эйнштейну почудились какие-то неразборчивые слова.
— Давай еще раз, но прибавь громкость и выруби стерео, чтобы яснее слышать.
Лен сделал, как велено. Голос девушки звучал намного громче: «…причину, почему я должна?»
Опять не разберешь.
Эйнштейн снова махнул рукой.
— Еще раз. Громче.
«…причину, почему я должна?»
«…полмиллиона…»
Очень тихо, но вполне четко. Для верности они еще дважды прокрутили запись, а затем стали слушать дальше, убавив громкость, чтобы не оглохнуть, если следующий фрагмент будет громче.
«…Пошел ты к черту. Да тюрьму никакими деньгами не окупишь. Если б ты не подвел меня, а подстраховал, как обещано, я бы все для тебя сделала. Но не теперь. Я не собираюсь рисковать головой. Если завтра до восьми не услышу, что ты изменил решение, я пойду прямо в полицию…»
Снова та же история.
Вокмен попросту не улавливал его слов. Должно быть, он сидел слишком далеко от микрофона или нарочно говорил шепотом. Они попытались проделать прежний трюк с громкостью, перемотав пленку назад.
«…в полицию…»
Кажется, что-то есть. Мужской голос, еще более тихий, чем раньше. Пришлось прослушать несколько раз, чтобы различить слова: «…маньячка чертова…»
Лен озадаченно остановил запись. Голос звучал по-другому, не как в отрывке о полумиллионе. Терри занервничал. Эйнштейн сгорал от нетерпения.
— Давай дальше, Лен, посмотрим, может, он еще что скажет.
Лен на несколько секунд включил запись. И опять они с трудом расслышали: «…ты просто идиотка…»
Эйнштейн и Лен пришли в полное недоумение. Терри страстно желал, чтобы убийца начал говорить громким, ясным голосом. Дальше заговорила девушка, совершенно оглушительно. Лен поспешно уменьшил громкость.
«Не смей угрожать мне. Меня совершенно не волнует, что ты думаешь. Если ты не переговоришь с ним сегодня вечером, я в игре не участвую…»
Как только она замолчала, громкость снова увеличили.
«…Кто тебе права-то выдал? Микки Маус?..»
Все ясно — Эйнштейн с Леном повернулись к Терри. Тот готов был сквозь землю провалиться.
— Простите, ребята. Вот не знал, что микрофон ловит сквозь стекло.
Лен мрачно глянул на него.
— Он бы не уловил, если б ты не орал.
Терри тщетно силился оправдаться.
— Не кипятись, Лен, мы же с минуты на минуту услышим, как этот хмырь просит выпустить его из такси. И голос будет чистый, как колокольчик.
Эйнштейн махнул Лену, чтобы тот включил запись. Снова голос Грейс:
