–Это чудовище, Марго…– мужчина нахмурился,– Зачем ты о нём вообще думаешь? Просто наслаждайся вечером, как раньше, ведь я рядом…
–Я тоже чудовище!– девушка, даже не замечая этого, повысила голос,– Я хищник! Я хочу принять бой и отстоять мою территорию!.. Мне нужна моя свобода и уверенность в завтрашнем дне!..
–Марго, ты больше не русалка… Что ты можешь сделать против группы его головорезов?
–Это моя территория,– прошипела она сквозь острые зубы,– Я не буду бояться выходить из дома! Это моя территория!..
–Успокойся…– Роберт снова нежно провёл рукой по её волосам,– Скоро осень, и он угомонится, а потом и твоя любимая зима. Горы снега, помнишь? Ещё немного. Мы снова будем сидеть у горячей печи и, попивая чай, слушать байки Ганса. Ты же любишь это!
–Роберт, я хочу убить Зигфрида,– продолжала она, игнорируя слова мужчины,– Я поймаю его и…
–Марго, прошу тебя,– заботливый тон,– Успокойся, любимая!..
–Это – моя территория…– продолжала повторять Маргарита, дрожа всем телом от переполнявших эмоций, но постепенно успокаиваясь от ласк любимого,– Моя…
Поздняя ночь. Маргарита проснулась, ощущая какую-то необъяснимую тревогу. Она посмотрела в потолок, затем перевела взгляд на Роберта. Мужчина крепко спал, напряжённо сомкнув губы. Сирена тихо встала на ноги, стараясь не разбудить ни Ганса, ни возлюбленного. Босыми ногами она осторожно обошла скрипящие половицы, затем выглянула в окно. Гробовая тишина. Маргарита нахмурилась. Что-то определённо было неспокойно. В груди, подобно паутине, разрасталось пьянящее ощущение морального голода. Что-то там, за окном, звало сирену, и Маргарита, не обуваясь и не набрасывая на плечи шаль, вышла на улицу в одной ночнушке почти до пола. Будто бы даже холодный ветер пасмурной ночи после дождя и мокрая земля не заставляли Маргариту мёрзнуть. Когда внутри просыпался хищник, девушка не ощущала холод. Это напоминало об истинной природе, хотя сирена предпочла бы отказаться от своих инстинктов, чтобы стать полноценной человеческой женщиной. Именно из-за этих инстинктов хищника и потребности в защите своей территории Марго всю весну и лето промучилась, не в состоянии даже заснуть нормально. Ей просто надоело это. Она решила в кое-то веки проверить, куда её вело чутьё.
Глаза человека не столь хорошо видели в темноте, как глаза русалки, которые у Маргариты когда-то были, но уши остались столь же чуткими. Девушка уловила людские голоса и странное фырканье какого-то существа. Здравый смысл подсказывал вернуться в дом, но понимание того, что наконец-то Маргарита сможет увидеть своего врага в лицо, не позволяло сделать это. Медленно ступая по мокрой колючей траве, русалка направилась на встречу с тем, кого не знала, но всей душой ненавидела. Подол ночнушки совсем промок, но девушка не обращала на это никакого внимания. Всем её рассудком завладела жажда крови нарушителей её священных границ.
–Дай сигару!– требовательно обратился Люк к стоявшему рядом с лошадью Томасу,– Надоело стоять уже.
–Скоро остальные приедут,– фыркнул мужчина, открывая подсигар,– Хотя да, сегодня они что-то долго.
–Может, проблемы какие?
–Какие могут быть проблемы! Разве что Крауз решил опять поставить палки в колёса. Сам он как-то слишком резко передумал трахаться с мясом.
–Да у него давно уже сдали нервы. Только и ищет способ, как потихоньку сбежать.
–Может, на него самого кто-то давит? Раньше он таким не был.
–Не только на него. Я на следующей неделе и сам выхожу. У меня недавно сын родился, в конце-то концов. Пора завязывать с этой дрянью. Жена начинает подозревать что-то, я боюсь, что она уйдёт от меня. Тяжело мне ходить с ней в церковь, слушать все эти псалмы… Хватит с меня уже! Мне и самому надоело это грязное дело. Не знаю только, что скажет Зигфрид…
–Не думаю, что ему это понравится. Мы все в какой-то степени теперь повязаны кровью, хотя даже Мюллер уже говорит, что вся эта чертовщина себя изжила. Когда мы только начинали, это казалось весело, теперь утекло слишком много воды. Ты же вроде был на нашей первой встрече?
–Да был я, Томас… Я всё помню…
–Я и сам не знал, что так увязнем! Я думал, мы ту девку трахнем, да разойдёмся, а Зигфрид ей горло распорол. Я до сих пор не могу к этому привыкнуть.
–Однако участвуешь.
–Раньше Зигфрид был осторожнее, а сейчас страх потерял. Горожанам это уже совсем не нравится, а о родителях сучек я вообще молчу.
–Я хочу выйти, пока не началось горяченькое…
–Пора кончать, но Зигфриду это не скажешь. В прошлый раз он воткнул нож в лоб того новичка… Как его там звали… Лаки. Мерзкий был пацан, я всегда был за то, чтобы он ебал последним. Выглядел он как-то странно… Как будто подцепил что-то.
