Клинок упал на мокрую землю, но никого это не заботило. Даже Зигфриду стало плевать на всё, до тех пор, пока никто не мешал ему слушать песню.
–Я вижу,– один из парней так же подошёл ближе, бросая своё оружие,– Вы только посмотрите на неё! Это же ангел!
–Идеальная женщина… Так вот, какая она…
–Боже… Она будто светится…
–Я умер?– меч Люка так же упал на траву. Зигфрид не мог пошевелиться. Всё тело сковал какой-то спазм, отдалённо напоминающий предоргазменное состояние, но только в каждой мышце, даже на пальцах. Медленно Зигфрид повернул голову в сторону незнакомки, чтобы взглянуть на неё внимательнее.
«Спи, малыш… Пусть снятся сны…».
Дрожь прекратилась. Губы медленно разомкнулись, а влажные и тяжёлые от пота веки прикрыли глаза. Зигфрид чувствовал, как эта девушка своим голосом проникает прямо в душу, ласкает его тело, пробуждает страшное желание. Рыцарь прерывисто задышал, касаясь грудного доспеха. Эта ненужная железка душила. Нужно снять её! Принц громко застонал, не в силах более бороться с этим чувством страшного блаженства. Томас упал на колени прямо перед девушкой и протянул к ней руки. Послышался звон металла, падающего на землю. Снова и снова. Зигфрид никогда в жизни не видел ничего прекраснее этого небесного создания! Он протянул правую руку к ней в надежде хотя бы кончиком пальца коснуться её совершенного тела, но она сделала шаг в сторону от него. Томас одной рукой потянул свою рубашку за воротник, отрывая пуговицы. Он так же хотел преподнести себя незнакомке, показать, что он готов к её любви больше остальных, но она даже не смотрела. Всем её вниманием завладел принц.
–Возьми меня…– прошептал Люк и так же упал на колени, бросив в грязь факел, из-за чего тот моментально потух,– Я буду твоим, любимая! Позволь коснуться тебя!..
Зигфрид блаженно улыбнулся, издав стон восхищения. Толпа его головорезов просто упала на четвереньки, изумлённо смотря на лесную фею. Рука одного из парней принялась расстёгивать брюки. Зигфрид же, не чувствуя боли сломанной ноги, хотел снять с себя нагрудный доспех, но тот не поддавался, как парень ни пытался.
Маргарита наклонилась к Томасу, стоявшему очень близко, и подняла с земли его кинжал. Песня всё так же струилась из её губ, подобно чистому ручейку. Нет песни прекраснее, чем пение Щивэс! Нет женщины, прекраснее неё! Нет участи более желанной, чем смерть от её рук…
–Я люблю тебя…– прошептал мужчина, касаясь грязными пальцами её длинных чёрных волос. Он хотел вдохнуть их запах, хотел приблизиться к сирене, хотел отдать себя ей целиком и полностью. Зигфрид восхитился её грацией, когда Маргарита полоснула по шее Томаса остриём клинка, даже не задумываясь. Мужчина захрипел, продолжая с улыбкой на лице восхищённо любоваться своим ангелом. Изливаясь кровью на мокрую землю, он медленно склонялся всё ниже и ниже, пока, осчастливленный, не принял поцелуй смерти. Его глаза так и остались открытыми, словно он желал и после своей кончины любоваться феей.
Маргарита медленно шагала босыми ногами по холодной траве и даровала свою небесную милость каждому по очереди. Зигфрид не понимал, почему девушка не подходит к нему. Он сидел у крутого ската оврага, требовательно протягивая руки к незнакомке, словно младенец к матери. Увы. Она ласкала всех, кроме него. Даруя свои поцелуи, она шла от одного мужчины к другому, оставляя за собой ещё тёплые, но истекающие кровью тела. Их хрипы выражали недостаточно любви.
–Я дам больше!– воскликнул Зигфрид, чувствуя, как ком ревности подкатывает к горлу,– Возьми же меня, моя королева!.. Забери мою жизнь!
–Я твой…– прошептал Люк, закатив глаза, когда Маргарита схватила его за волосы. Его хрипы дополнили всю эту какофонию звуков ночи и резни. Он ещё несколько раз дёрнулся и замер, сжимая босую ногу сирены безвольными пальцами. Лишь когда вся грязная работа была окончена, Маргарита всё-таки замолчала. Зигфрид медленно заморгал. По нарастающей возвращалась боль, а нахлынувшее возбуждение начало постепенно отступать. Мысли очистились, осталась лишь томящая пустота, подобная летнему зною в купе с лихорадкой. Зигфрид осторожно коснулся лба, пытаясь вспомнить, где находился. В голове осталась чернота бессознательности, не заполненная ничем. Он забыл, что делал здесь. Забыл, что случилось с ногой. Более того, он не помнил даже своего имени. В тёмном лесу он видел лишь чёрные силуэты, которые совершенно ни о чём ему не говорили. Не служили напоминанием о чём-то.
