С Валериком, увы, (а может, и к счастью, кто знает?) так и не сложилось, но история почему-то запомнилась. И когда лет через тридцать с гаком главный редактор Маргарита Львовна на какой-то светской тусовке случайно встретила Валерия Фёдоровича, доктора наук и какого-то члена чего-то там, то среди радостных «а помнишь!» зашёл разговор и о пёсьей могиле. Валерик, что удивительно, сей казус тоже не забыл. Возбудился как в молодости, пухлыми ручками заразмахивал. Оказывается, ликвидировали то кладбище, развязка федеральной трассы там теперь. Но перед тем выяснилось, что памятник в виде собаки оказался работой какого-то жутко знаменитого итальянца и место ему, этому самому памятнику, в музее.
Народ расценил здраво, что раз такое наверху находится, то стоит и под землёй пошарить, а ну как у этой псины ошейник с бриллиантами. Собственно говоря, так и вышло, почти. Могилу вскрыли аккуратненько, специалисты археологи работали, а не похмельные бульдозеристы, и на экспертизу всё, что найдено, отправили. А найдено было женских украшений в количестве изрядном, все из драгметаллов да с каменьями, пара кремневых пистолетов (тоже не из дешёвых) с гравировкой собачьей головы на рукояти. И, собственно, владелец всего этого добра, вернее, владелица — эксперты определили, что останки принадлежат молодой женщине. Да и ещё одна деталь: один из перстней в могиле был опознан, как принадлежавший Елизавете Петровне, императрице всероссийской, подаренный ей английским послом. На этом и всё — ценности разошлись по музеям, останки где-то прикопали безо всякой ажиотации и больше эта история никого не интересовала.
Никого, кроме Корольковой. Вот не выходила у неё из головы неизвестная покойница. Расспросив Валерика, узнала, что кладбище принадлежало княжескому роду Темниковых, напросилась поглазеть на памятник и всласть налюбовалась оскалом бронзовой псины, но и только. Впрочем, положа руку на сердце, Маргарита Львовна не сильно заморачивалась с поисками сведений об усопшей. Ей больше нравилось фантазировать, рисовать в воображении личность неизвестной девушки. Какой она была? Почему такой памятник и подобная эпитафия? Откуда пистолеты и перстень? Валерик посмеивался над её теориями, мол, всё одно: тайна останется тайной. Слишком много времени прошло, слишком много в стране было потрясений, слишком часто чистили и переписывали историю. На удивление и о князьях Темниковых информации сохранилось немного, только что был такой род, а кто, откуда и чем известен — неведомо.
Но вот три дня назад Валерий Фёдорович позвонил сообщить, что в Ростове, оказывается, проживает прямой потомок тех самых Темниковых. Впрочем, — предупредил он, — на что-либо конкретное рассчитывать не стоит. А так, ну мало ли, вдруг что и узнаешь. Однако, даже испытывая искреннее любопытство, ехать в Ростов Маргарите категорически не хотелось. Но так на то она и начальник, чтобы нежеланной работой подчинённых озадачивать. Так и появилась идея статьи «Бла-бла-бла и удивительные женщины восемнадцатого века», или что-то в этом роде. Ну, а кого на трудовой подвиг отправить, тут и вопросов нет.
Конечно же, Викторию, ибо она без году неделя работает в журнале — раз, и два — очень не любима стервой Рогулиной, являющейся лучшей подружайкой Маргариты Львовны. И ведь за что нелюбима — за правду. Конечно, о том, что жопа кадровички и на два стула не влезет, можно было и потише говорить, дык кто ж знал, что она сзади шла. Да ещё и бесшумно так. И вообще, Вика никого обидеть не хотела, просто по телефону делилась с подругой впечатлениями от первого рабочего дня. Рогулина ничего тогда не сказала, но зло явно затаила. Вот и вышло, что в Ростов окромя Вики ехать некому. Приехала. И вот сидит теперь, вопросительно-нервно на старушку смотрит.
Галина Ивановна слушала спокойно, не перебивая, только кофе аккуратно прихлёбывала. На лице никаких эмоций, так, лёгкая заинтересованность.
— Ну, — не выдержала Вика, — что скажете?
— Да что тут можно сказать, голубушка, — доброжелательно проворковала Темникова, — с жопой это вы да, обмишурились, прямо скажем. Очень, с вашей стороны, неосмотрительно.
— С какой жопой? — опешила девушка, — а, нет, я о другом...
— Лизкину могилу, стало быть, раскопали, — голос Галины Ивановны неуловимо изменился. Исчезла ироничная дурашливость, наигранное скоморошничанье. Появилась задумчивая серьёзность. И взгляд изменился. Темникова будто бы в глубину заглянула, в память.
— Ага! — обрадовалась Вика, — значит, вы что-то об этом знаете.
— Голубушка Виктория Дмитриевна, вы помните, что на надгробии написано? — Галина Ивановна даже в кресле выпрямилась и как-то сверху вниз глянуть исхитрилась, — Вот именно — «Память за верность». Это Лизке было обещано, а Темниковы свои обещания всегда выполняют.
"Вот и что это сейчас было, — смутилась журналистка, — столько пафоса, высокомерия, но как-то настолько натурально, естественно, что даже не обидно. Вот интересно, это у них в генах заложено? Какая-то селекция особенная?«
