Отряд бойцов во главе с Бордом пришел в движение. Кольцо должно было сомкнуться, не дав груку выбраться из ловушки. Тот, в свою очередь, не хотел умирать и яростно цеплялся за лед заостренными лапами, наращивая скорость. Он дернулся влево, но путь ему перекрыли, потом вправо, но и там ему преградили дорогу. Оставалось идти напролом в направлении, где его ждал Борд. Тот знал, что острые лапы грука являются опасным оружием, но отсупать не собирался. Он храбро стоял, чуть наклонившись вперед, ожидая столкновения. Однако и не собирался он подставляться под острые лапы. У него был план. Когда до грука оставалось всего несколько метров, он сделал несколько быстрых шагов вперед, поменял передние лапы местами с задними, сжал свое тело подобно пружине и с огромной силой приложился булавчатым хвостом по груку. От удара панцирь его раскололся на части, а его самого отбросило на несколько метров в сторону. Мгновение спустя массивная лапа Борда прикончила его, размозжив его хвост. Он подарил ему быструю смерть. Это было в духе его племени. Гурры охотились на других живых существ и убивали их постоянно, но делали они это лишь для того, чтобы добыть себе пропитание. В них не было безосновательной жестокости, и они никогда не подвергали своих жертв ненужным страданиям.
Весь отряд собрался возле поверженного грука. Это был крупный представитель своего вида, хорошая добыча. Несколько дней их семья не будет нуждаться в пище. Первая охота прошла удачно.
Остальные семьи тоже охотились, подготавливая подрастающее поколение к самостоятельной жизни. Это была главная и самая важная проверка самостоятельности в их жизни. Гурр, который не умел охотиться, считался заведомо мертвым гурром.
На третье утро после охоты семья Роно поднялась рано утром. После завтрака все направились с музыкальный зал. Касп почтительно перекинулся взглядами с отцами других семейств. Вся многочисленная семья гурров застыла в ожидании указаний. Знакомый старческий голос Марака разнесся по залу.
— Гурры, познавшие радость охоты, я поздравляю вас. Отныне, вы больше не дети. Теперь вы будете сами добывать себе пропитание, и отцы ваши смогут больше времени проводить со своими семьями. Гурры, чьи дети познали печали охоты и потеряли на ней своих детей и братьев, я соболезную вам. Мы запомним имена погибших и будем нести память о них до конца своих дней. Их опыт послужит для нас ценным уроком. И чтобы их смерть не была напрасной, мы воспользуемся их опытом, чтобы не повторить их ошибок. Запомните же имена павших — Сталк, Гунф и Лант.
Роно знал этих детей и не раз играл вместе с ними в игровой комнате. Они были хорошими ребятами. Мысль об их смерти отрезвляла. Белый лед нельзя было считать местом для прогулок, где еда сама бежит тебе в лапы. Малейшее неуважение к его силе вела к гибели. Сталк, Гунф и Лант послужили тому доказательством.
Вся многочисленная семья окружила тангурр в центре зала. Каждый встал напротив своего отверстия, ожидая начала песни.
— Они умерли, потому что не проверили, что скрывалось подо льдом. Они умерли, потому что им недоставало терпения и внимательности. Они умерли, потому что они были слишком самонадеянны и не послушались наставлений родителей. Мы, оставшиеся в живых, будем жить помня о вас, — таков был текст песни в тот день. Голоса гурров, слившиеся в хоровом пении, повторяли его снова и снова, проникаясь глубочайшим смыслом каждого слова. Смерть представала перед ними чем-то осязаемым. Казалось, что действия Сталка, Гунфа и Ланта призвали ее в этот мир, и прогнать ее можно было, не повторяя допущенные ими ошибки. Урок был крайне доходчивым.
Гурры использовали песнопение лишь в практических целях. Композиции, создаваемые ими, были нравоучительными и образовательными. В них не было и нотки развлечения и праздного веселья. Они пользовались тангурром лишь в тех случаях, когда что-то нужно было запомнить раз и навсегда. Среди тысяч звуков, слов и фраз, хранящихся в их бесконечной памяти, громче всего звучали песни. Они постоянно звучали на задворках сознания и не нуждались в напоминании. Песни были своеобразными ориентирами. К ним всегда было можно обратиться, если путь в жизни был потерян.
Следующие недели проходили в охоте и собирательстве. Несмотря на то, что гурры предпочитали мясо, они также питались растениями, и если подвижная добыча ускользала от них, они обращались к той, что убежать не могла в принципе. Они собирали корневища, цветки, плоды всевозможных растений, которые селились под белым льдом, окрашивая его в мутно-зеленый цвет. Роно с братьями совершали успехи и быстро учились. Природная обучаемость способствовала этому. Нельзя было преуменьшать и заслугу их родителей в этом. Будучи лучшими охотниками в поселении, они передавали детям премудрости и хитрости охоты, которые постигли за годы своей жизни. После охоты они проводили время дома, обмениваясь наблюдениями и впечатлениями, тем самым, укрепляя полученные навыки.
