Кхрок повалился на лед в направлении Роно. Костяная игла воткнулась в лед и пробила спину кхрока изнутри. Он повис на ней и весь дрожал. Черная вязкая кровь стекала вниз по стреле, образуя кровавое пятно на чистом льду. На спине Кхрока стоял Касп и дышал паром. Грудь его ходила ходуном. Было видно, что он преодолел большое расстояние за короткое время, чтобы оказаться здесь и сейчас. Он успел. Он спас своего сына. Весь вид его излучал облегчение. Вдруг кхроки заверещали. Они издавали высокочастотный писк, который невозможно было вынести. Он проникал в самую глубь черепной коробки и медленно царапал ее изнутри. Секунду спустя в сторону Каспа полетели десятки стрел. Они вонзались в его тело одна за другой, но он все продолжал стоять и смотреть на Роно. Когда стрелы закончились на нем живого места не оставалось. Тело его было покрыто стрелами со всех сторон. Они пронзали его лапы на сквозь и уходили глубоко в тело. В местах попадания начала сочится светло-голубая, в один цвет с мехом, кровь.
Кхроки с шумом взмыли в воздух, поднимая столбы ледяной пыли. В той части сознания, которая все еще воспринимала действительность, Роно видел, как десятки круглых дисков поднялись в воздух и полетели прочь. Тела их приняли форму V, половинки которой складывались пополам и выполняли функцию крыльев.
Роно окоченел и не мог двинуться с места. Он смотрел на отца, пронизанного десятком длинных игл, и не мог поверить своим глазам. Он сделал нерешительный шаг вперед, потом еще один. На подкашивающихся лапах он добрался до отца. Он уже видел смерть других существ раньше, но не смерть гурра. И он знал, что его сородичи после смерти попадают в черный лед и продолжают жить там вечной жизнью, но в тот момент это не имело никакого значения. Он не хотел, чтобы отец его покинул. И не мог этого допустить. Поднявшись на задние лапы, он ухватился за одну из игл и попытался ее достать. Отец издал свистящий хрип.
— Не надо. Оставь, — слова его шли откуда-то из глубины груди и давались ему с трудом. Его легкие были пробиты. А того воздуха, что в них оставалось, было недостаточно для длинных фраз. — Скажи… Скажи всем… Что это… Была моя идея… Коллекция, — кровь хлынула из его рта и разговорного отверстия, глаза перестали двигаться, тело его обмякло и опало под собственной тяжестью. Стрелы, проходящие насквозь, предотвратили падение. С согнутыми в коленях лапами, он продолжил стоять, передние его глаза остановились на Роно, а верхние выглядывали предков в черном небе. Буря закончилась, оставив после себя две смерти, которые можно было избежать, если бы только он не решил пойти на эту проклятую охоту.
Роно не произнес ни звука. Его горло парализовало, воздух никак не мог пробиться через закрытые клапаны. Он стоял в полуметре у отца, не решаясь дотронуться до него, не решаясь даже дышать. Так он простоял до самого рассвета. Он смотрел на отца и на черное небо, пересчитывая светила предков и пытаясь найти там новый источник света. Он представлял, как невидимое Оро его отца покидает тело, бредет по воздуху извилистыми тропами, пока наконец не наталкивается на проход к черным льдам, который был не доступен живым и открывался лишь после смерти. Представлял, как Ромо и Омо встречают отца по ту сторону, даже несмотря на то, что их не было видно в небе. Это было не важно. Они должны были быть там. В конце концов, он отыскал новую белую точку среди бескрайного черного льда. Это отец смотрел на него. Сомнений быть не могло. Он переродился и стал светом, как и все его предки. Роно вцепился в эту мысль, как в последнюю возможность сохранить рассудок.
Зачем ты его ударил? Он ведь ничего плохого не сделал! — вступалась за сына Сора, — Просто отошел от своей группы на несколько метров (на самом деле почти на двести). Ему было любопытно, что там находится. Вот он и пошел туда посмотреть. Обычное детское любопытство. Ты ведь и сам когда-то был ребенком. Ты должен понимать это и реагировать спокойнее.
— В том то и дело что я был ребенком. Но теперь я больше не ребенок! Мы создали правила, свод законов, которым каждый в племени должен следовать. Или ты уже забыла об этом? Ребенок это или не ребенок, законы едины для всех. Если каждый будет поступать, как ему вздумается и игнорировать их, начнется хаос. Хаос — лучший друг смерти. Стоит ему образоваться, как смерть не заставит себя ждать. Ты этого хочешь? — не унимался Роно. В голосе его чувствовалась непоколебимая вера в силу закона.
— Он всего лишь отделился от группы на несколько минут. Не нужно так драматизировать. Ничего бы не случилось.
