Внезапно меч оказался заключён в шар призрачно-голубого огня. Сквозь яростное сияние клинок виделся смутной тенью. Жар, способный плавить камень, лишь согрел мои руки. И ничего похожего на запредельное усилие, необходимое для совершения любого магического воздействия серьёзного порядка!
Убрав огонь, я с удивлением обнаружила, что металл стал бархатисто-чёрным, а по всей длине клинок прорезали светящиеся бело-голубым извивы. При этом на ощупь не обнаружилось ни одной неровности, исчезли даже виденные недавно выщерблинки. Пальцы ощущали идеально отполированную поверхность, только режущая кромка вызывала сомнения. Лезвие оказалось столь любимой эльфами чуть изогнутой формы, с полуторасторонней заточкой и закруглённым срезом у острия. Оружие, созданное для рубящих ударов — и максимальной скорости. Что и говорить, мой любимый стиль…. Направив клинок остриём вниз, я разжала пальцы. Он упал строго вертикально и на треть ушёл в камень, словно в мягкую землю. Я не удивилась — ждала чего-то подобного.
Оставив древний меч воткнутым в пол, я занялась железяками, прихваченными в кузнице. Возможно, из этого удастся соорудить гарду….
Рыцари шумной гурьбой уехали в город, и на вытоптанном поле остались только трое: Кодар, Вильям и Лише. Колонна пеших воинов направлялась к воротам, всё больше отставая от всадников, хоть те и не торопились. И лошади, и люди стремились в тепло, предвкушая отдых и обед; на троих, задержавшихся на морозе, не обращали внимания.
Убедившись, что никому нет дела до их троицы, принц скинул тяжёлый, подбитый мехом плащ и толстые рукавицы, вынул из ножен меч и дал сигнал начинать. Вильям, вооружённый таким же, как у Кодара, прямым клинком средней длины, атаковал первым; барон со своим массивным двуручником присоединился к схватке с небольшим опозданием. Юноша весьма уверенно отбивал их атаки, ведь рыцари, закованные в доспехи, увязали в снегу, что давало принцу, защищённому лишь тонкой кольчугой, изрядное преимущество в скорости. Да, защищаться он мог хоть до вечера, но не нападать. Инберт и Вильям замечательно работали в паре, прекрасно дополняя друг друга, Его Высочество уже имел возможность в этом убедиться, — и сегодня хотел попробовать новый приём. Спровоцировав дуаньера на боковой удар в верхней плоскости, юноша поднырнул под клинок, обозначил удар в незащищённый бронёй бок, продолжая движение, упал в снег, перекатился, встал на колено и направил меч в живот барона, в щель между панцирем и стальной юбкой. Связку эту наследник престола подсмотрел пару дней назад, наблюдая, как леди Оро Ваи гоняет своих оруженосцев. Движения показались простыми и понятными, и, пока принц сражался с воображаемым противником, так оно и было. Но тяжёлый двуручник внёс свои коррективы, парировав выпад Кодара так, что юноша взвыл от боли в плече и кубарем покатился в сугроб. Понятно, на том поединок и закончился — встав на ноги и попытавшись отряхнуться, принц выяснил, что левая рука почти не действует, а всякая попытка пошевелить хотя бы пальцами приводит к скрежету зубовному.
Всю дорогу до замка наследник престола пытался понять, что же он сделал не так. Каким образом Инберт успел парировать удар, и почему столкновение клинков имело столь фатальные последствия? Ведь на его глазах девчонка иль Ноэр проделала этот фокус с Литаром и варваром, проделала не на мягком снегу, а на мощёном дворе! Где он ошибся?
Не желая представать перед челядью барона в подобном виде, юноша проехал верхом до дверей конюшни. Спрыгнул с коня он самостоятельно, и тут же начал ослаблять подпруги, прижавшись к лошадиному боку — чтобы никто не видел, как перекосилось его лицо. Поглощённый собственными переживаниями, принц не замечал ничего вокруг, пока Вильям не увёл его коня. Только тогда, оторвав взгляд от булыжника под ногами, Кодар увидел Аллиэля и Альвиарран. Совершенные нечеловеческие лица, по обыкновению, не выражали ничего, но юноша понял, что они знают о его травме и, возможно, даже об обстоятельствах, при которых она была получена. Почему-то сейчас это знание оставило наследного принца совершенно равнодушным, разве что стало немного стыдно за то, что он тайком подсматривал за учебными боями оруженосцев.
— Пойдём. — спокойно произнёс Аллиэль, и Кодар подчинился, молча и без всякого внутреннего сопротивления.
В молчании они дошли до комнат, отведённых принцу. Слуги, завидев спутников Его Высочества, исчезали, как призраки. Закрывая дверь, Альвиарран не сочла нужным трогать засов — правильно, кто из челяди в здравом уме сюда по своей воле сунется?
— Ты знаешь, как это железо снимается? — обратился к ней Аллиэль.
— Через голову. — бросила леди, осмотрев цельного плетения кольчугу.
— Н-да… Ладно, постараюсь заблокировать боль.
