– Рина, любовь моя, извини Анну, она явно не в себе и плохо понимает, с кем разговаривает, – Людвиг повернулся к жене, намеренно игнорируя грубиянку, и подмигнул Фаби: тот наблюдал сцену с видом истинного ученого. – Идем, я составлю тебе компанию за завтраком. Фаби…
– Людвиг! – идеальные брови Анны изогнулись домиком, глаза расширились от обиды и возмущения, а от бешеного визга ее остановило лишь то, что она точно знала: Людвиг запросто выгонит ее из своего дома и оставит разбираться с проблемой самостоятельно.
– Мы тебя слушаем, Анна, – обняв жену за плечи, Людвиг обернулся к сестре и скептически поднял бровь.
– Ты должен мне помочь!
– Не думаю, что я тебе что-то должен. Если хочешь о чем-то попросить, я тебя приму. В кабинете, через полчаса. Рихард, проводи мефрау Бастельеро-Хаас.
Несколько мгновений Анна разгневанно хватала ртом воздух, а Людвиг ждал: завизжит или нет? Сколько он помнил обожаемую сестренку, она всегда добивалась желаемого с помощью визга, топота ножками и капризно надутых губок, и никак не хотела понимать: всем, кроме маменьки и папеньки плевать на ее капризы, и даже брат позволяет собой манипулировать не ей, а исключительно маменьке.
Кажется, до нее все же дошло, что визгом делу не поможешь, и она, гордо топоча каблуками, ушла.
– Она в самом деле твоя сестра, пап? А почему вы совсем не похожи? – Фаби на всякий случай прижался к нему и к Рине. – Она моя тетушка, да? Она мне не нравится.
– Не все сразу, малыш, – Рина потрепала мальчишку по голове и улыбнулась Людвигу. – А ты не слишком резок с сестрой?
– В самый раз, – хмыкнул Людвиг. – Ей полезно подождать и успокоиться, заодно поумерить спесь. Вот кстати, Фаби может проявить гостеприимство и ее развлечь. Заодно и познакомиться поближе с родней.
– Можно мне ее немножко поизучать? – оживился малыш.
– Можно, только чтобы это был совершенно безопасный эксперимент, – подмигнул ему Людвиг. – И веди себя как истинный аристократ!
– Я не уроню честь семьи, – с комической серьезностью ответил Фаби и, издав еще один боевой клич племени мумба-юмба, умчался вслед за Рихардом.
– Какие у вас с сестрой высокие отношения, – прокомментировала Рина, прижимаясь к Людвигу.
– К Барготу пигалицу, – он обнял жену и наконец-то, впервые за все утро, ее поцеловал. – Лучше я скажу тебе о своей любви…
– Прямо здесь, на рояле? – невинно похлопала ресницами раскрасневшаяся от поцелуя Рина, так же невинно погладила Людвига по бедру и запустила пальцы ему под рубашку.
– Я уверен, рояль не будет против, – шепнул Людвиг в розовое ушко и легонько его прикусил, одновременно увлекая жену к роялю и набрасывая на дверь запирающее заклинание.
Через двадцать пять минут Людвиг, на ходу поправляя манжеты, спустился в кабинет. Принимать ванну и переодеваться он счел излишним, ограничившись освежающим заклинанием. Тем более он не собирался делать вид, что озабочен проблемами сестры. Нет. Он был совершенно счастлив и готов поделиться своим счастьем со всем миром. Даже с мелкой глупой пигалицей.
В кабинете его ожидала изумительная сцена, хоть сейчас в водевиль. Фаби, застегнутый на все пуговицы и ужасно серьезный, рассуждал о пользе для государства широкой сети кондитерских магазинов и вреде для растущего организма чересчур большого количества овощей. При этом он так походил на Гельмута, ведущего совещание в кабинете министров, что Людвиг едва не рассмеялся. Фаби явно наслаждался представлением, а вот бедняжке Анне, расположившейся в гостевом кресле, было не до смеха. Ее лицо выражало безмерное страдание, несмотря на вежливую улыбку.
– Весьма интересная теория, Фаби, – послушав полминуты, прервал разглагольствования юного дракона Людвиг. – Думаю, мы с тобой проведем серию экспериментов для ее более детального изучения.
– В кондитерской, – исполненным королевского достоинства тоном объявил Фаби, закладывая руку за отворот жилета, в точности как на портретах первого франкского императора.
– Как будет угодно вашему всемогуществу, – поклонился ему Людвиг.
– Надеюсь, мы с вами подружимся, дорогая тетушка, – милостиво кивнул тетушке Фаби. – Папа, – кивнув и Людвигу тоже, Фаби удалился, держа спину идеально прямой, а на голове словно неся корону.
Вот мелкий поганец, а! Исполнил поручение с точностью до десятого знака после запятой: вел себя как истинный аристократ и не посрамил честь семьи. Засранец!
Анна проводила Фаби недоуменным взглядом и уже открыла рот, чтобы спросить Людвига «что это было?», но Людвиг заговорил первым:
– Я тебя слушаю, Анна. Только покороче, меня ждут неразобранные архивы, – и категорически не хочется терять ощущение счастья после общения с Риной и Фаби, а быть счастливым в кругу сестер у него никогда не получалось.
Мгновение помолчав, Анна все же спросила:
– Кто его мать?
– Ты пришла не для того, чтобы обсуждать моего сына, – разговор с сестрой не доставлял Людвигу ни малейшего удовольствия и вообще напоминал повинность по судебному приговору.
– Он милый, но совершенно невоспитанный. Не думала, что ты обрюхатишь простолюдинку и возьмешь к себе ублюдка.
Вот тут Людвиг не на шутку разозлился.
