Паша расцвёл в довольной улыбке:
— Это отлично! Тамарка — баба неплохая. Я ей сразу позвонил, как ты спросил, говорю: «Квартира твоя свободна? Другу моему надо где-то пожить», ну она всё бросила и бегом квартиру мыть и чистить.
— Да, да, всё чисто.
— У неё давно жильцов не было, — словоохотливый Паша подхватил свою сумку и вприпрыжку побежал за мной, продолжая на ходу, — там была какая-то странная история, она Машке моей рассказывала, а я, как услышал, говорю: «ну вы даёте, девчонки, такую чушь повторять».
Я притормозил:
— А что там случилось?
Паша досадливо махнул рукой:
— Говорю же, чушь! Квартиру эту сняла парочка одна, молодожёны, девчонка беременная, ну и напугалась сильно. Муж её устроил Тамарке скандал, обвинил во всех смертных грехах, забрал задаток, и они съехали в тот же день.
— А что её так напугало?
Паша замялся, явно уже жалея, что наговорил мне лишнего:
— Ну я не помню, вроде старуха-соседка, то ли сказала ей что-то, то ли посмотрела как-то не так. Ну знаешь, как у девчонок бывает. А она беременная, ну и понеслось. Муж утром со смены пришёл, а та кричит, что или они съезжают вместе, или она сама без него к своим родителям.
Среди соседей вроде бы никакой старухи видно не было. Был Валерий Васильевич, лет пятидесяти, по виду отставной гаишник, проводящий теперь всё своё свободное время на рыбалке, по возвращении с которой распространял по всему тамбуру запах сырости и тины. Его жена, Лена, прошмыгивающая каждый раз мимо меня быстрой тенью, и два их сынка-балбеса лет шестнадцати-семнадцати. А вот никакой старухи не было. Но кто-то каждую ночь скрёбся в мою входную дверь.
Я решился позвонить Тамаре.
— Что-то случилось? — в её голосе слышалась явная тревога.
— Нет, всё нормально. Просто хочу кое-что уточнить. У соседей нет каких-то животных?
— Животных? — спросила Тамара насторожённо, — каких животных?
— Любых.
— Нет, вроде никого не держат… ой, нет! Рыбки у них!
— А не рыбки? Кошка? Собака? Может, крыса?
— Крыса?! — в голосе появился ужас.
— Я объясню, в чём тут дело. Знаете ли, Тамара, кто-то по ночам скребётся под дверью.
— Скребётся? — моя квартирная хозяйка явно собралась повторять за мной каждое слово.
— Да, скребётся! И мне это мешает спать! Вот я и спрашиваю, что это может быть.
— Не бойтесь, она теперь не зайдёт. Мне гарантию дали!
У меня появилось чувство, что я пропустил какую-то часть нашего разговора.
— Кто не зайдёт, можно подробнее?
Слышно было как Тамара вздохнула и сказала упавшим голосом:
— Если вы съедете, я не обижусь, — но тут же добавила, — но удержу за уборку! В этот раз удержу.
— Я не собираюсь съезжать, — сказал я, а про себя подумал, что мне сейчас и съезжать некуда, — просто объясните мне спокойно, что происходит.
— Это наша бывшая соседка, бабулька одна, ух и вредная она была. Сжила со свету всех своих: мужа, дочку, ну и принялась за чужих. Она, когда умерла, начала приходить то к нам, то к Ермиловым, что напротив. Вначале ничего не делала, так, пугала. Когда мы уже вроде даже привыкли к ней, она взяла и зашла ночью в квартиру, а там моя жиличка сама была. Мы с Ермиловыми после этого пригласили батюшку. Он сделал всё как надо, и теперь она точно не войдёт! — и понизив голос почти до шёпота, вроде бы призрак мог услышать её через телефон, добавила — Нам батюшка гарантию дал!
— Ты, Паша, извини, но твоя Тамара немного ку-ку, — сказал я при встрече, — пришлось мне самому купить отраву от мышей, и знаешь, всё, как бабка пошептала, никто больше не скребётся. В первую ночь, конечно, было не сильно приятно слушать, когда крыса эта подыхала, но зато теперь мёртвая тишина по ночам.
Не знаю, как я мог забыть о том, что Аня должна прилететь в четверг. Если бы не Марк, который, столкнувшись со мной утром на своей кухне, спросил:
— А разве ты не говорил, что съезжаешь до этого четверга? — я бы решил, что у меня в запасе есть еще как минимум неделя.
Но я все равно начал ему возражать, что четверг не может быть «этим», если до него еще почти неделя, на что Марк злорадно ответил:
— Ага, ага, — и уточнил, представляю ли я себе, как это снять квартиру за оставшиеся дни.
— Нет, конечно, живи сколько хочешь, я же не против, места хватает, но ты сам решил, что так будет лучше, — добавил он, как мне показалось, еще более злорадно.
Я оглядел кухню с батареей пыльных бутылок под столом, плиту, которую не мыли ни разу с тех самых пор, как привезли из магазина, грязное окно с поломанными, а потому не пропускающими солнечный свет роллетами, и понял, что сюда я Аню не приведу.
Марк сегодня, как, впрочем, и почти всегда, ночевал не сам. Какая-то девица, с которой я вчера вечером столкнулся в коридоре, когда она бежала в короткой маечке и без трусиков в душ, снова оккупировала ванную, явно собираясь вылить всю горячую воду из бойлера. Ане вряд ли понравится ходить до десяти утра с нечищеными зубами.
— Ты говорил, что у тебя есть какой-то брокер, — сказал я и Марк тут же, слишком поспешно как по мне, схватил перепачканными в масле пальцами свой смартфон, рискуя уронить его.
