— Вика! Егорова! Что с тобой сегодня? — наконец не выдержала Элеонора, которой явно надоело мое ёрзанье под партой. Урок закончился, а Светка так и не появилась.
Не пришла она и после математики, и после химии, а на четвертом уроке, которым у нас была физкультура, на пороге спортзала, как раз когда мы с девчонками выстроились в извилистую очередь сдавать нормативы по прыжкам, на пороге появилась завуч. Она вначале молча обвела взглядом всех присутствующих, а потом крикнула то ли физкультурнику, то ли всем сразу:
— Егорова есть?
Весь класс обернулся, а Пал Иванович, наш физкультурник, посмотрел удивленно на меня, затем кивнул, давая понять, что я могу выйти. Я покраснела как помидор, такая у меня дурацкая особенность, и под жадными взглядами и обрывками шепотка, пошла, а потом побежала к двери. Завуч не стала меня дожидаться и вышла уже в коридор. Она у нас неплохая, строгая, но на такой работе, наверное, и не получается быть другой: дети, их родители, учебный процесс — это все на ней. И тут я испугалась. Это же может что-то случилось с моей бабушкой, и завучу позвонили, и вот теперь она вызвала меня с урока, чтобы это сказать! А может быть с мамой. Только не это! Меня даже начало трясти.
— Егорова, ты давно видела Мартинчик?
Я вначале даже не услышала, что она спросила. Нет, услышала, конечно, но смысл слов повис где-то в воздухе, не долетев до меня, наверное, потому что в ее вопросе прозвучало не то, чего я так боялась.
И только потом что-то в голове моей щелкнуло и встало на место: Светкина фамилия Мартинчик.
— Вчера, Зоя Ивановна.
— И у нее все было хорошо? Как вы расстались?
— Да нормально расстались, — и тут я решила добавить еще кое-что, ну раз я на английский опоздала, и кто его знает, может «англичанка», хотя и ничего мне не сказала, отметила мое опоздание, — мы с ней утром не встретились, я ее ждала до двадцати минут девятого, поэтому даже в школу немного опоздала, — вот так, лучше сознаюсь сама.
Но Зоя Ивановна никак не отреагировала на мое признание и на то, что Света не пришла, тоже. Ее похоже, интересовал только вчерашний день.
— Вы вчера во сколько расстались? — не унималась она.
— Сразу после уроков. Дошли до перекрестка, она пошла к себе, я к себе.
— А вечером не созванивались?
— Мы не созваниваемся, — ответила я, еще не решив, надо ли говорить, что Светка не хочет, чтобы я ей звонила. И тут я, уже совсем успокоившись, что с моими бабушкой и родителями все в порядке, сообразила, наконец, что все эти вопросы она задает неспроста:
— А со Светой все в порядке?
Зоя Ивановна покачала головой, знаете, так нехорошо покачала, как это делают, когда все плохо, но это не сильно расстраивает говорящего, но в то же время надо как-то показать свое отношение, что да мол, плохо, но, и это «но» очень многозначительное. Не знаю, смогла ли объяснить вам, но мне от этого ее качания стало гаденько на душе.
— Возвращайся на урок, Егорова! — сказала она.
А на последнем уроке вместо литературы к нам опять зашла Зоя Ивановна, с ней наша «классная», Лидочка, Лидия Петровна, и с ними еще двое незнакомых мужчин. Зоя Ивановна, ничего не говоря, кивнула многозначительно Вере Сергеевне, только начавшей писать на доске название новой темы. И та, сразу бросив это теперь никому ненужное занятие на полпути, даже не дописав до конца слово, отошла, отложив маркер.
— Дети! — обратилась к нам Зоя Ивановна, — это сотрудники полиции, и у них есть к вам пара вопросов. Чтобы вы не волновались, мы с Лидией Петровной будем присутствовать при допросе.
Сказав слово «допрос», она осеклась, но было уже поздно. Класс загудел и Ситников с последней парты крикнул:
— Допрос?! А что мы такого сделали?!
Зоя Ивановна поняла свою оплошность и решила исправиться. Подняв руку, она громко, стараясь перекричать разбушевавшийся класс, сказала:
— Я неправильно выразилась дети! Это будет беседа! Только беседа!
Один из мужчин, стоящих в сторонке и вроде бы не имеющий к происходящему никакого отношения, резко вышел вперед и сказал строго и веско:
— Так, граждане школьники, успокойтесь! Мы зададим вам пару вопросов, и вы будете свободны.
Вера Сергеевна, сидевшая за столом, подняла на него удивленный взгляд, мол как так свободны, если у нас урок, но промолчала.
Тем временем полицейский в штатском продолжил, обращаясь уже к Зое:
— У вас найдется помещение, где мы сможем поговорить со всеми поодиночке?
Зоя задумалась, а Лидочка услужливо подсказала:
— Зоя Ванна, актовый зал свободен.
— Отлично! — не дожидаясь согласия завуча, сказал мужчина, — это далеко отсюда? Пускай они тут все сидят, а мы будем вызывать по списку.
Он чувствовал себя тут главным, и видно было, что Зое это страшно не понравилось, но ничего не поделаешь.
Зато Вера Сергеевна оживилась, потому что хоть так мы все будем на уроке. Правда, толку от такой учебы никакого не вышло. Первой вызвали по списку Аросьеву, а когда она вернулась, все накинулись на нее с расспросами, не обращая на Веру Сергеевну никакого внимания:
— Что там было? Что они спрашивали?
Аросьева с румяным от волнения лицом объявила на весь класс:
