– Но, учитывая их достаток, это объяснимо, – поспешила мама включиться в защиту Кингстонов. – Так что если он тебе показался тоже чуть заносчивым… Мегги, может, это исправимо? Он был бы замечательной партией! А дружба между семьями, которая уже зародилась, много бы значила в браке…
Маргарет сдерживалась с ответом. Высказать правду – не слишком ли это расстроит родителей?..
– Мы пригласили их в гости в субботу, – сказал папа.
Тогда сердце Мардж окончательно упало.
– Что?!
Мобильник звякнул. Потом еще раз, а затем – целая череда звяканий.
– Дорогая, не отвлекаем, – отреагировала мама тут же и встала, целуя дочь в лоб. – Познакомишься с его родителями и братом, может, что изменится. А нет – не беда. Найдем что-то другое.
Почему обязательно надо искать?
– В любом случае, это приятели семьи, и слово держать мы должны. – Папа всегда был человеком долга, это правда. – Так что на пять вечера – никаких планов, пожалуйста.
Родители оставили Мардж одну в совершенно мятежном настроении. Ей казалось, что нормально и спокойно дышать она уже не сможет.
А Гарольд решит, что она его добивается!
Смартфон снова взорвался трелью.
– Ну, что там, – пробубнила Маргарет и крякнула от неожиданности: она оказалась добавлена в группу
И что там уже происходило! В основном переписывались Элли и Софи. Маргарет вздохнула: она все же из старых времен: групповые чаты – это слишком.
Взгляд ее упал на листок. И пришла невероятная мысль. Она настрочила:
Маргарет поморщилась.
И все им объясняй. Мардж подумала и напечатала:
Она ведь не врала. Это факт. Кое-где связь на Клайде ловит. Кое-где – нет.
Подойдет ли?.. Маргарет постучала по подбородку. Ну, чем попытка не пытка.
И все-то она чует. Хоть бы ей кто позвонил на работу, что ли. Маргарет не могла объяснить, почему настолько ее нервирует Софи. По сути, внимание всегда приятно. Но не такое… когда человек решает за тебя, что тебе лучше.
И Маргарет решилась. Надо ведь использовать свойства современной техники. Разровняла листик из дневника Лидии и сфотографировала. Посмотрим, кто кого, Гарольд Кингстон.
Отправить. Фьюи!
У миссис Грейсон всегда пахло пирожками. Наверное, это тоже русский обычай. Имя у нее было странное – Свитлана, но мать сократила ее имя до Сладкая[3].
– Сладкая! – с порога раскрыла миссис Кингстон объятия.
– Эбби! – с не меньшим восторгом бросилась в них миссис Грейсон, источая запахи дорогих духов. – Гарик, мальчик, как ты вырос! – не преминула она взъерошить волосы Гарольда, к его возмущению. – Эбби, вот скажи, когда дети успевают, а?.. Ведь только недавно под стол ходил… Впрочем, что это я, проходите! Только разуйся, Гарик, не забывай… Да, вот тапочки… Ну и лапища у тебя… Тогда вот эти… Вы ведь голодные? Даже не смейте мне притворяться, будто вы с обеда!
– Тетя Лана, мы… – попытался вставить Гарольд, но схлопотал от матери звонкий шлепок по предплечью.
– Даже не смей, знаешь же, что отказ в их культуре – оскорбление, – прошипела она в ухо. – Хочешь услугу, так веди себя соответственно… – и улыбнулась сладчайше: – Конечно, дорогая. Мы твои гости.
Большей радости, кажется, в жизни миссис Грейсон и не бывало. И Кингстону-среднему скрепя сердце пришлось согласиться на огромную порцию того, что они называли домашними пельменями.
…Гарольд Кингстон гордился своим терпением, но, по-видимому, не в каждой ситуации можно проверить его уровень по-настоящему. Миссис Кингстон и миссис Грейсон перемыли косточки соседям, папильоткам, рецептам и еще пес знает чему. Уже начало вечереть, и он потерял надежду на помощь с дневником, когда наконец мать смилостивилась.
– Сладкая, у Гарри к тебе есть просьба.
– Вопрос?! Ко мне?! – обрадовалась миссис Грейсон несказанно, даже пригладила волосы и с готовностью уселась прямее. – Говори, Гарик, конечно, я помогу, с удовольствием.
