– Раз с правой стороны, убийца – левша? – вспомнила Мардж свой опыт детективного чтения. – И, похоже, не планировал убивать этого Эндрю? Раз воспользовался тем, что было под рукой?
– А Алисия – правша, – прикоснулся Гарольд к пластырю с торжествующей улыбкой. – Конечно, этого уже достаточно! – его лицо просветлело.
– Не понимаю, зачем так радоваться, – буркнула Мардж.
– Невинного человека обвинили, ревнивая моя барышня! – возмутился Гарольд. – Что ты мне говорила, когда посадили Кэролайн Бэнкс?
– А при чем здесь кот? – вставил Себ. – А то я что-то не в теме. И вот думаю, что если Эндрю уже был мертв, когда ты приходил, то кот точно должен был наследить по всему подвалу.
– В том и мое удивление, что ни одного следа. Кот мяукал так, словно изнывал от одиночества, скребся в дверь. Не думаю, что кто-то живой был внутри, – покачал головой Кингстон-старший. – Это значит, что убийца Харриса сделал свое дело между 19.30 и 19.36, когда меня у входа не было.
– Но я была, – возразила Мардж. – Я еще несколько минут там… – она вспомнила, чем занималась. Истерику звездам устраивала. И тут яркое воспоминание… Такси! – Туда же подъезжало такси и высадило пассажира! Я что… видела убийцу?..
– Такси? – оживились братья Кингстоны.
– Да, я на нем и отправилась домой. Но кто-то приехал и вошел в жилой блок. Такой… высокий мужчина.
– У тебя остался чек? Или номер? – спросил Себастиан. – Надо проверить… – Мардж опустила руки к карманам. – Наверняка в сумочке. Я никогда чеки сразу не выкидываю, – девушка побежала к спальне, где остались ее вещи.
– А выйти… – посмотрел Себ на схему, – он вполне мог, пока вы были у Алисии. Между 19.59 и 20.13. Позвони Бренту, чтоб проверить камеры наблюдения.
– Меня беспокоит еще один момент, – потер Гарольд подбородок. – Коннерз сказал, будто София Мартон что-то знает по поводу местонахождения Алисии.
– Что? – удивилась Мардж, появляясь снова в салоне и вываливая на стол кучу мятых чеков. – Она не может ее знать. Откуда?.. Хотя… Алисия ведь впрыгнула в такси, которым мы приехали…
– Вот так удача! – воскликнул Гарольд. – Тогда ищи и второй чек.
– Платила и заказывала Сара, и чек она не брала, – покачала Мардж головой. И задумалась – что-то не сходилось: – Но зачем Софии в это дело вообще соваться?.. Она что, вот так просто взяла и запомнила номер таксиста?.. В тот вечер они ушли вместе с Элли…
Себастиан включил свой телефон.
– Нашла первое такси? – спросил он Мардж с нетерпением. И тут к нему прорвался звонок среди множества сигналов сообщений. – Снова… – простонал Себ, глядя на экран. – Сколько можно названивать?
Мардж строго посмотрела на паренька.
– Отвечай, – прошипела она.
Над Пейсли расцветал чуть угрюмый мартовский рассвет. Огни вокруг роскошного квартирного блока гасли один за другим и растворялись в небытии ночи.
Мардж Никсон не понимала, что на нее нашло – проснуться так рано. Братья предоставили ей удобную постель и даже пижаму. Девушка хихикнула – оказывается, это невероятно приятно – надеть чужую одежду. Да и не вполне чужую, но… Вчера как-то туманно окончилось: прямо как в книге. Потом она проснулась ночью, нашла пижаму на кровати, сбегала по темноте в душ (а то чувствовать себя грязной – то еще удовольствие), а потом снова вдруг жутко устала и еле доковыляла до кровати.
Девушка осторожно приоткрыла дверь: Кингстоны оба спали. Гарольд на диване, укутавшийся в ее вчерашний плед, а ноги не влезли ни под плед, ни на диван и торчат через подлокотник в брендовых носках. Почему-то захотелось пощекотать ему пятки. Но тогда существует опасность, что ее… м-м… друг проснется. И придется с ним говорить, и снова думать, как не сесть в лужу и не дать эмоциям захлестнуть себя. Мардж мотнула головой.
Себастиан спал в самом неудобном положении – скорчившись в кресле. Но выглядел так, словно видит сладкие сны.
Камин послушно продолжал гореть газом. Замечательное тихое уютное утро.
На кухонном столе – вожделенные остатки бисквита. Мардж неслышно прошмыгнула в кухонную часть студии и нажала кнопку чайника. Холодный яблочный бисквит с молочным чаем… Лучшая мечта из представляемых. Да, Гарольд и в готовке не промах. Во всем такой замечательный, что аж поежиться хочется! Кроме… одной вещи. Она не знает, готова ли доверить ему свою жизнь.
