В очереди за билетами на автодром что-то тревожило Натку, что-то не давало спокойно глазеть на автомобильчики, сталкивающиеся друг с другом, и она тревожно крутила головой, оглядывалась — чей-то взгляд, чья-то улыбка, чье-то платье, и вдруг догадалась, что мешает ей девушка, стоявшая сбоку и чуть-чуть впереди, она не оборачивалась, эта девушка в вельветовом платье (где она видела это платье?), и, когда очередь двигалась, девушка оказывалась снова чуть-чуть впереди их и немного сбоку (откуда она взялась, ведь не было ее!), и Натке захотелось убежать, быстрее, быстрее, она уже знала, но почему-то стояла и ждала, и знала, знала! И уже у кассы девушка вдруг обернулась и с ненавистью посмотрела прищуренными глазами на Натку, презрительно скривив губы, и Натка выдохнула то, что давно уже знала: «Юлька!» И увидела, как побледнел Саша. А Юлька все смотрела, презрительно улыбаясь, с какою ненавистью она смотрела! И вдруг сказала: «Куда вы лезете? Ведь я впереди вас, я занимала, вот и тетенька вам скажет. Лезут, как на буфет!» И Саша засмеялся, ох, как он смеялся: «Спутала козу с козленком», — смеялся Саша.
Это была не Юля. То же монгольское лицо, те же прищуренные глаза, та же всегда презрительная улыбка, даже платье такое же, — но не Юля, не Юля! Это была девчонка лет тринадцати, спутала козу с козленком, ох, как смеялся Саша, конечно, мы за вами, девушка, смеялся Саша, а девчонка пожала плечами: «И чего ржет?» — и глаза ее были так же прищурены.
А на автодроме красная машина этой девчонки все время натыкалась на Наткину, она нарочно подруливала, эта девчонка с прищуренными глазами, она не давала кататься Натке, врезалась и врезалась в ее машину, и, казалось, что это никогда не кончится, она зло смеялась, наталкиваясь, и тогда было видно, что она еще совсем ребенок — эта девчонка, но эта презрительная улыбка, и почему она так ненавидит Натку, как будто знает, как будто это все-таки Юлька, и знает, что нужно ненавидеть Натку, бьет и бьет, когда же это кончится?
И впервые за этот день Натка подумала: «Что же мы наделали? Что же мы с Сашей наделали?!» Вчера казалось, и сегодня еще тоже, что Юлька далеко, и поэтому ее нет, не существует она, ни лицо, ни глаза не помнились, одно только звонкое имя, а теперь — вот она, смотри, на это Юлькино лицо, на эти Юлькины глаза, на эту Юлькину улыбку, смотри — вот она, Юлька, и как ненавидит, бьет и бьет.
А день этот все не кончался. Они шли по аллее, а девчонка шла впереди, шла и оглядывалась, зло улыбаясь, а Саша все смеялся: «Ну, перетряслись, а?» — какой веселый этот Саша, а девчонка все оглядывалась, она была одна, и ей, наверное, было просто интересно, что Натка ее боится, испуганное лицо, наверное, у Натки.
— Зал развлекательных автоматов, — читает Саша. — Пойдем?
Сколько он уже денег потратил?
«Мотогонки. 15 копеек. При наезде мотоцикла на бровку дороги происходит авария. После аварии сбросьте газ, установите мотоцикл на середину дороги и возобновите движение. Гнутые и юбилейные монеты не бросать».
Интересно, вошла эта девчонка вслед за ними или нет? Стояла и смотрела, куда они пойдут.
— Попробуем?
«Наведите перископ на движущуюся цель с некоторым упреждением и нажмите кнопку на правой рукоятке».
Да вот она, играет в кегли. Как похожа, зараза, на Юльку!
— Фу ты, только разыграешься и стоп.
«Если вы наберете 15 очков по горизонтали, вертикали, диагонали, игра повторяется».
Заметила, что я на нее смотрю, и прищурилась. Такая маленькая и уже такая противная.
— Где тут у них размен монет?
«При попадании шарика в лузу получите приз. Ни пуха ни пера».
О, как она кокетничает с мальчиком! Мы уже умеем кадриться?!
«При нечеткой посадке или большой скорости в момент посадки вертолета происходит авария».
Что мы наделали?!
— Где же этот чертов вертолет?
«Стремитесь сделать наибольшее количество обгонов при возможно меньшем числе аварий».
— Вот, это как раз для тебя, если наберешь много очков, я тебя научу водить на своей машине.
А Юлю ты научил?
— Никакой реакции у тебя. Куда ты все смотришь?
Куда я все еду сегодня?
«В камышах глухой заводи появляется дичь: утки, гуси, дрофы. Воздух наполнен гомоном насекомых и птиц».
Ага, ты уже здесь. Посмотрим.
«Хорошенько прицельтесь и стреляйте. При удачном выстреле раненая птица издает крик и скрывается».
Это как раз для тебя. Прищуриваешь глаз, свой прищуренный глаз, неужели ты что-нибудь видишь этим прищуренным глазом? Ого! Ты хорошо стреляешь. Прямо в голову, им, дрофам, и гусям, раз, два. Просто молодец.
«Счетчик показывает результат вашей стрельбы: пораженный гусь — 400 очков, остальные птицы — по 200».
Бей по гусям!!!
Девчонка, увидев Натку, сделала движение, чтобы повернуть ружье на нее, испугать, так, из озорства, это было видно по ее улыбке — презрительно-озорной, но ружье не поворачивалось, это было так сделано, чтобы оно не поворачивалось, и глаза девчонки загорелись бессильной злобой, смертельной ненавистью загорелись эти глаза, ведь хотела только попугать, не поворачивалось никак ружье.
«Убьет нас Юлька, — вдруг подумала Натка, — убьет».