Со мной пойдешь, будет честно, произнес не прямо, но достаточно внятно. А почему не с Некрасом?
- Каждый возьмет то, что он взял, - резко сказал тот. - И делить будет меж своих. Кому достанется больше, как думаешь, - в тоне заметная насмешка.
- Все слышали сказанное? - обвожу взглядом присутствующих. - Никто не возражает? Так тому и быть. Идем вместе, деремся тоже, мои трофеи - только мои. На ваши не претендую. Слово!
- Ты сначала добудь чего, - ласково сказал Некрас. - А шкуру неубитого медведя заранее делить примета плохая.
Вряд ли ему такое могло понравится. Фактически не признал власти ни его, ни Уса. Значит, при случае, сами ж отправят в Стужу, вместе со всем отрядом. А чего чужака беречь? Но оно того стоило. Судя по словам он все равно справедливо делиться не собирался. Иначе б грудь выпятил и хотя б пообещал. Правила не мной придуманы.
- Вы командиры, вам и выбирать жирный кусок. А я уж от него самостоятельно отщипну. Спасибо за угощение, - поднимаюсь, - за разговор, открытый и честный. С глубоким уважением откланиваюсь.
- Может не надо было так? - подчеркивая последнее слово, спросил Милош, когда вышли.
- Поглядим, - неопределенно говорю. - Пан Хмара! - восклицаю на улице, обнаружив знакомую морду. - Своей ли волей здесь аль по приказу?
- Сваэй судьбиной, - ответил он, усмехаясь, знакомо 'акая'. - Нэ пад палкай да на аркане. Двадцать ракив служил и хараш был. А эньта сука в бэлам плаще кляузу накатала. Я бишь спасал ерэтикав, а долга не сполнил! - он раздражено харкнул. - Нэ туды отправился. Их зэмлю, орденскую спасать обязан.
- Так послал ж гонцов предупредить, - говорю в недоумении.
- Не доэхали. И палкавник Крэчинский очи атвел, да на выход показал.
Спрашивать с каких пор государевой хоругви должно за чужими землями смотреть бессмысленно. Это какая-то мне неизвестная внутренняя каша.
- Не нужён, так и к лучшэму. Ужо-то здесь на старых рубак, - он показал на подошедших кряжистых дядек, с задубевшими от ветра лицами и руками в шрамах, со знакомыми лицами, вместе на Ляпишки шли. Пусть каждого по имени не помню, но физиономии не перепутаю, - спрос найду.
- Паны товарищи? - уважительно спрашиваю.
Не обязательно шляхтичи. Скорее категория панцирных слуг, вроде моего Мефодия. У любого благородного парочка-тройка таких есть. Но дерутся они пусть и во-вторых рядах, все ж броня и оружие похуже, но ничуть не хуже.
- А-то ж! Май дэсятак!
Фактически их восемь, если где еще парочка не обретается, но какая разница! Это ж очередной подарок свыше. Мне люди необходимы позарез. А этих учить без надобности. Сами кого хочешь выучат.
- А пойдемте поговорим, - говорю, обращаясь ко всей компании. - Сюда всегда успеете. Вы люди вольные, я человек свободный, может подойдем друг другу. А нет, так и разойдемся без обид.
Правильный грабеж.
Корабли шли под ветром споро и веслами ворочать не требовалось. Посему народ бездельничал. А когда заняться нечем всегда найдется некто, претендующий на лавры гусельника, исполняющего старины. Вот и сейчас по шляху ехал домой старый черкас Илия. Кунтуш на ём худой, весть подшитый заплатами. Потому левая пола стоит тыщу гривен, а правая всего пятьсот. Помолившись на закате, как положено, он укладывается спать прямо на кургане, хотя любому идиоту известно, в них захоронения почти всегда и это оскорбление предков. Да ладно б чужих, но и они способны и подгадить серьезно тревожащих вечный сон. Это все для слушателей нормально. Никого ж не удивляет, когда в очередной песне одним ударом вырванного с корнем дерева укладывает сразу толпу народа. Все ж не про соседа рассказ, а про древнего батыра.
Выспаться бедолаге не удалось, выводит доморощенный Баян, подыгрывая себе на бандуре. Ехали мимо разбойнички, что занятно племенная принадлежность не озвучена, как бы не из тех же вольных людей, захотели облегчить ношу старика. Коняшку Бурушку забрать, да кафтанчик и еще кой чего по мелочи. Почему-то Илия не проникся чужими нуждами. Достал тугой лук (так бы ему в реальной жизни и позволили), накладывает калену стрелу и как засвистели в воздухе, как змеи (где это они свистят, а не шипят) так и разбежались разратники по темным лесам. Где нашли в степи Свет один ведает. Видать быстро бегают.
Никогда не нравились старины. А уж по богатыря и Владимира Красное Солнышко и вовсе. Муромец тот еще тип, собственную дочь за резвые ножки, да головой о стену. Ну, да, виновата. Замыслила недоброе. Так ведь было за что. Мать обрюхатил и бросил. Представляю, какая жизнь у той девки сладкая была. Ну а князь и вовсе почти идиот в таких песнях. Ни на что не способен, всех шугается.