- На тебе его нет, - глядя на исподнее, сохранившееся на тучном теле и грязные босые ноги, уверено заявляю. - Значит где-то спрятано. Лежало до сих пор, полежит еще чуток. Слушаю.
Женитьба.
Толпа дико взревела, когда двести лошадей устремились вперед. Зрители буквально подпрыгивали, разражаясь жуткими воплями. Ничего удивительного, я б тоже кричал, если б это мой ребенок скакал. Единственное, абсолютно не понимаю, как отличают своих в этом бешено скачущем табуне на таком расстоянии. Девять верст по обычным меркам серьезная дистанция.
Начинается праздник окончания лета всегда детским забегом. Для кочевников само собой разумеется, что любой младенец способен ездить верхом. А учитывая разницу в весе, частенько побеждает наиболее мелкий. Ведь это соревнование, в первую очередь, коней, а не наездников. Потому среди участвующих в гонке есть и много младше двенадцати лет. Если не врут, одной девчушке четыре. Да-да, в трех состязаниях: стрельбе из лука, борьбе и скачках могут участвовать представители женского пола. Понятно, в борьбе они редкость, хотя попадаются и медведеподобные батырки, но уж мчаться быстрее ветра умеют не хуже парней.
- Почему не пьешь? - спрашивает хан, - может другого вина? У меня есть из Италии.
- Спасибо, - вежливо отвечаю, когда подлетевший слуга наполняет кружку пенящимся напитком.
Сам он предпочитает шимин архи, который готовят из молока. Считается, что лучший напиток получается из коровьего, а самый крепкий из кобыльего молока. Ценители утверждают, из верблюжьего и козьего молока получается слаще. Надо лишь иметь очень много продукта. Берешь обычную чашку, надеваешь на нее глиняную широкую трубку, сверху сосуд с водой, снизу греют. Пары кипящего молока собираются на дне холодной чашки и капают в другую, подвешенную в середине трубы. Шимин архи, бесцветный и освежающий, мне казался не крепче вина. Оказалось, бьет в голову даже крепче. Двух трех кружек хватало для состояния приятной расслабленности, большая доза уже вызывала изрядное опьянение. Надо б попробовать с настоящим вином, вдруг тоже выйдет нечто интересное.
Мы сидели на специально воздвигнутом помосте, вроде того, под которого положили русских князей после Калки. В данном случае никого снизу не имелось. Просто сверху удобнее наблюдать за состязаниями, никто не мешает, заслоняя зрелище спинами. Строить трибуны для съехавшихся иногда за сотни верст никто пока не додумался. Да люди и не нуждаются. Кому положено, те сидят подле хана. Остальным и высоты коня достаточно.
Обычно на праздник собираются главы кланов не столько ради игрищ, сколько обсудить всевозможные обиды, изменения в законах, торговые пути и многое другое. И мне совершенно не нравятся не особо приветливые взоры беков, обнаруживших мою персону по соседству с высшей властью. Татар Керай меланхолически перебирает четки, старательно игнорируя скрытое недовольство. Сейчас он якобы наблюдал за стрельбой из лука. Дистанция от 200 до 300 шагов и хороший стрелок способен попасть в голову сурка, высунувшегося из норы. Когда самые слабые лучники отсеются расстояние увеличится. И так, пока не останется только один. Его имя будут с восторгом воспевать во всех юртах, ну и получит от щедрот хана весомый подарок. Обычно это табун в сотню лошадей.
- Я все помню, - говорит хан тихо, явно отметив мой взгляд в сторону бея Байяра.
Тот шумно глодал жирный овечий зад. Мясо он уже стрескал и сейчас старательно вырезал последние кусочки острейшим ножом, прямо у рта. Все жду, когда лезвие сорвется и сам себя порежет, а он ничуть не смущаясь продолжает жрать с немалым аппетитом. Жир стекал по щеке, вызывая омерзение, а зубы не хуже волчьих, только треск от мелких костей стоит. И да, он не сознательно так себя ведет. Обычное дело. Никто ничего противного не видит. Я тоже. Не в этой стае поучать этикету. Он годен разве для городских неженок. Как сказал мне как-то один из людей калги, отправляя в рот вошь: 'Она мою кровь пила, так что я собой брезговать стану?'.
- Придет срок и сломаю спину. Не сейчас. Мне нужны его всадники для войны с мангитами.
Про спину - это не оборот речи. Считается почетной казнь без пролития крови. То есть задушить или чисто по-монгольски сломать позвоночник. Вопреки внешности и достаточной образованности Татар любит подчеркнуть, что он потомок Потрясателя Вселенной.