Положа руку на сердце, был он не лучше и не хуже прочих государевых людей, управляющих от имени монарха. Достаточно справедлив, в меру брал взятки. Все упиралось в желание Брячеслава реализовать свои высшие права более жестко и последовательно. Он вмешивался в старые панские счеты, выступая арбитром и потихоньку заставлял не выяснять отношения оружием, а идти в суд, где принимало решение назначенное им юридическое лицо. Власть государя, даже не на его землях, становилась все более жесткой и централизованной. Правда это происходило медленно и для многих практически незаметно. Не удивительно, он правил добрых тридцать лет и я вырос при новом порядке. Закономерно, что как только власть дала слабину, магнаты захотели вернуть прежнюю жизнь, никому не подконтрольную.
Околотень вел себя на удивление спокойно. Двигался шагом, лишь иногда переходя на легкую рысь и послушно снова замедлялся, стоило дать понять. Конь всегда прекрасно чувствовал настроение хозяина и, хотя любил иной раз показать своеволие, однако никогда не переходил черту непослушания.
Хорошо знакомый путь успокаивал привычностью. На людей и телеги не обращал внимания, думая о своем и не отвлекаясь на прохожих и проезжих. Никто из них по собственной инициативе не заговорит с высокородным. Глаз зацепился за сидевшего чуть в стороне от дороги человека в серой рясе с семицветным поясом. Такие отнюдь не всем подряд полагались. Ученость его признана высокой коллегией священнослужителей. Обычно они по дорогам пешком не шляются, а руководят большими приходами.
Какое-то мгновенье я колебался, но почти сразу выкинул сомнения из головы и остановился.
- Света ясного, - спешиваясь, - 'образец'.
- Счастье тому, кто желает другим, - ответил уже пожилой мужчина с морщинистым лицом и ясными глазами. - Не называй меня так, - после легкой паузы. Увы, из меня пример неподходящий. В паломничество иду, к шести склепам, грехи замаливать.
Говорить, что это стандартное обращение к ученому мобеду не имело смысла. Он это не хуже меня знает.
- Меня зовут ишпан Радослав Воронецкий. Правда за спиной частенько кличут Басалаем.
То есть грубиян и невежда.
- Я Збар, - ответно представился, не называя ни должности, ни звания.
Вряд ли это от скрытности. Он не случайно подчеркнул про паломничество. К гробницам пророков идут обязательно пешком и не чинясь происхождением. Хотя обычно и не скрывают. Но все шесть подряд посещают достаточно редко. Это дорога года на два, в самом лучшем случае.
- Такое прозвище не просто заслужить, - еле заметно в бороду улыбнулся священник.
- Есть за что, - согласно киваю. - Порой веду себя не лучшим образом. Бывает и родных обижал, не только простолюдинов. А сегодня убил старого приятеля. Он, прости, Святовит, брыдлый был. Мерзкий человек и завистливый, но считал его товарищем. И вот я сознательно спровоцировал на дуэль и зарубил.
- Хочешь исповедоваться? - спросил мобед совсем другим тоном.
- Я не раскаиваюсь. Если б не сделал это, он вся моя семья пострадала, да и заслужил, подлюка. Но, да. Хотел бы рассказать кое о чем и услышать совет. Полагаю, это нельзя назвать настоящей исповедью, поскольку сожаления не испытываю и о прощении не забочусь.
- Сядь, Радослав, - показал он на землю возле себя. - Поговорим.
- Мой замок недалеко, часа два. Может отправимся туда? Мы род старинный, пусть и небогатый, однако доброго гостя всегда накормим и найдем постель.
- Спасибо за предложение, однако - нет. Обет.
Каждый сходит с ума по-своему и нет смысла выяснять что именно он обещал Лучезарному.
- Пасись пока Околотень, - сказал жеребцу, похлопав его по шее.
Тот покосился недовольно и отошел на пару шагов, лениво изучая травку. Моя скотина привыкла хорошо питаться и больше для удовольствия употребляет свежую зелень, предпочитая овес, морковку и почему-то сушенную рыбу. За последнюю, душу продаст. Извращенец натуральный.
- Если честно, - говорю, усевшись, - была у меня мысль податься в Серадзь к тамошнему достуру, но он хоть и глава мобедов, но человек излишне жадный. Все гребет под себя, не считаясь с честью. Кого угодно продаст и купит. Не хочется мне перед ним стоять и говорить о таком.
- Откуда знать лучше ли я?
- Ты ученый человек Збар, знаешь, что такое раскаяние, раз идешь долгим путем и к тому же, прямо и грубо говорю, мало шансов на вторичную встречу.
- Это настолько неприятно? Хуже убийства товарища?
- Ну, если в подробностях, то слишком много всякого...
Он поднял бровь вопросительно. Прекрасно понимаю, о чем подумал. Что я такого мог натворить в моем возрасте, раз убийство не считаю грехом.
- Все сложнее, - невольно вздохнув, говорю. - Вчера я напился до состояния чурбана. Абсолютно не помню, как попал домой. Но это не в первый раз, ничего особенного.
Он кивнул понимающе. Висящий на шее тяжелый золотой диск с глазом и крыльями, вывалился из ворота наружу. Ох, непростой мобед мне встретился в пути. Может так пожелали свыше. Не дэв - точно. Они этого символа не выносят.