И вот тут руководителю группы стало ясно, что сигарета, возможно, импортная, в условиях военного времени была роскошью — элементарной махорки, и той не хватало.
— Не могли ли вы припомнить какие-то приметы, особенности в их облике? — неожиданно спросил офицер.
— Красноармейцы как красноармейцы… Подождите, подождите… На вещмешке одного из бойцов написано чернильным карандашом «23», — пояснил бдительный косарь.
Так родилась основа дальнейшего розыска агентов-парашютистов. Со слов фронтовиков, на войне был такой порядок, получая вещевой мешок, каждый красноармеец надписывал на нем либо свою фамилию, либо ставил какую-либо цифру. Это помогало не перепутать свой вещмешок с чужим.
Теперь перед сотрудниками СМЕРШа встал очередной вопрос розыска — по числу «23». В первую очередь решили проверить запасные полки, которые были созданы при каждой армии. Туда поступали солдаты по мобилизации, из госпиталей после ранений и болезней, вышедшие из окружения и проверенные военной контрразведкой, призванные на освобожденной от оккупантов территории и прочие. Их по соответствующим программам определенное время обучали военному делу, а потом маршевыми ротами отправляли в действующие полки и дивизии.
В ходе активных разыскных мероприятий в 194-м запасном полку 54-й армии был обнаружен вещмешок, помеченный числом «23».
При проверке красноармейской книжки его хозяина было установлено, что скрепки изготовлены из нержавеющей стали. Этот признак, широко входивший в практику опознания вражеских агентов, усилил подозрения. Вскоре парашютиста задержали.
— Как вы оказались в этой части? — спросил оперативный работник.
— После выписки из военного госпиталя в Тамбове, — довольно-таки смело ответил солдат. — Я находился там после осколочного ранения в ногу.
— Покажите ранение.
Солдат оголил голень, на которой действительно был розоватый шрам, свидетельство недавнего ранения.
— Что собой представляет здание госпиталя? — опять поинтересовался офицер.
Задержанный военнослужащий четко обрисовал контуры здания.
— На каком этаже вы лежали? Какой номер вашей палаты? Кто был лечащий врач? Назовите имя вашей медсестры? — не унимался смершевец.
На все каверзные, как казалось, вопросы солдат бойко ответил чекисту.
Срочно запросили по ВЧ сведения из Тамбова. Как и ожидалось, все рассказанное «раненым красноармейцем» было неправдой, хотя он продолжал настаивать, что лечился в госпитале и никакой он не агент-парашютист.
И только после того, как был привезен свидетель — косарь и проведена очная ставка, он признался, что является агентом гитлеровской разведки. Тут же дал подробные показания на четырех остальных шпионов (установочные данные, приметы, звания и прочее).
В течение нескольких дней все остальные агенты были задержаны и разоблачены. Один из них, «капитан», успел получить направление в отделе кадров армии в оперативный отдел штаба 32-го стрелкового корпуса!
По пути в штаб он был «снят» с кузова грузовика. Двое остальных оказались диверсантами и имели задание взорвать важный железнодорожный мост в районе Балты. Они попали в засаду, устроенную возле моста. У агентов-парашютистов были изъяты магнитные мины большой разрушительной силы, оружие, радиопередатчики, большое количество советских денег.
Таким образом, за одну неделю была ликвидирована опасная, хорошо подготовленная группа агентов и диверсантов.
Участники операции — сотрудники СМЕРШа, участвовавшие в розыске, были представлены к правительственным наградам. Добрым словом вспоминали косаря, запомнившего число на вещмешке одного из парашютистов.
Органы военной контрразведки с первых дней войны не только внимательно следили за деятельностью прибалтийских националистов, вставших сразу же после оккупации Латвии на путь вооруженной борьбы против Советской власти, Красной Армии и евреев, но и всячески противодействовали вместе с партизанами их преступным поползновениям. Красно-бело-красные знамена и такой же расцветки нарукавные повязки латышских легионеров мелькали в карательных операциях на территории Прибалтики, Белоруссии и Украины.
