В руках Хозяина был нож – здоровенный, кривой, экзотичный, больше похожий на небольшой меч, чем на нож. Я знал, что это за нож. Видел такие на картинке. Вживую – никогда. «Кхукри». Или как его называют европейцы – «кукри». Оружие непальских коммандос – гуркхов, лучших в мире бойцов. Если не считать нашего спецназа, конечно.
Он едва не снес мне голову первым же ударом – быстрым, как молния, неотвратимым, как божья кара. Кончик кукри чиркнул мне по щеке, распустив кожу до самого мяса – кукри был очень, очень остер.
Следующий удар располосовал мне плечо едва не до кости.
Теперь я понимал, почему Белокопытов не смог ничего с ним сделать. Этот человек был даже не Супер-Альфой. Это был монстр, которого надо взрывать или убивать из снайперской винтовки с расстояния ста метров. И то не факт, что эта Тварь не сумеет избежать смерти. Скорость гада была невероятной, нечеловеческой, потрясающей! Даже я с моими двумя Бесами не мог сравниться в бою с этой живой машиной для убийства, сотнями лет развивающей свой дар убивать и не быть убитым!
И тогда я сделал единственно возможное – прыгнул вперед, вцепился в противника, чтобы заблокировать его движения, попытаться выпить эту Тварь, как выпивал всех, кого сегодня встретил на Арене.
И у меня почти получилось. Я всосал в себя столько, сколько могли выпить мои Бесы, и сверх того. Я буквально лопался, распираемый энергией, как паровой котел, переполненный паров сверх меры. Но этого было мало. В Хозяине таился чудовищный запас энергии! Непредставимый! Нереальный! Он просто НЕ МОГ иметь столько энергии… если только в нем не сидели несколько Бесов – три, четыре, а может, даже – пять! Как он смог удержать столько, как мог с ними справляться – да какая теперь разница? Это было, это факт. Ведь рождаются же уникальные люди – богатыри, которым и тренироваться-то не надо, чтобы сломать руками подкову или надуть грелку так, чтобы она лопнула, разорвавшись в клочья. Или талантливые бегуны – они могут бежать сутками напролет, тогда когда обычный человек уже свалился бы замертво от усталости. Или ныряльщики, способные задерживать дыхание на долгое, очень долгое время. Это талант! По-другому и не скажешь. Дар Провидения.
И вот, так случилось, что у этого носителя был дар – собирать в себя Бесов. Без ущерба для мозга, без ущерба для своего разума.
И тогда я пожалел, что отложил разговор с Белокопытовым «на потом». Не выяснил, с каким существом ему пришлось бороться.
Хозяин ослаб, лишившись части энергии, но не настолько, чтобы совсем потерять силы и уж тем более сознание. В отличие от меня. Он сдавил руками, сжав так, что у меня прервалось дыхание, а потом спокойно воткнул мне в спину кукри – раз, другой… Лезвие входило в меня, разрывая мышцы, скрипя по кости, но я почти не чувствовал боли – только ожог, укол, как от шприца. Все застило чувство отчаяния, беспомощности, невозможности сделать хоть что-нибудь. Осознание проигрыша – катастрофического, невозможного – именно тогда проигрыша, когда я уже выиграл!
А еще в моем гаснущем сознании проскочила мысль – что же будет с мамой?! Как с ней поступит этот монстр, покончив со мной? И не было у меня никакого сомнения, что все будет очень, очень плохо.
Я рванулся, впился зубами ему в шею, зарычал, завыл, как зверь, и… случилось чудо! Голова врага вдруг выбрызнула осколками кости, мозга, выплеснулась кровью – раз, другой, третий!
И голос, такой знакомый, металлический, жесткий, грозно сказал:
– Отстань от него, сука! Не смей трогать моего сына!
И ослабли смертельные объятия! И зашатался враг!
Ни один враг не может устоять, когда на него набросится мать, защищающая своего сына! Кошки прогонят бультерьеров, защищая котят! Волчица прогонит медведя, прикрывая волчат! А тут… целый майор милиции с девятимиллиметровым пистолетом в руках!
Она многое умеет, моя мама. Печь пироги. Ругать телепередачи. Обнимать сына. Но еще – стрелять. Точно, без сомнений, разнося голову врага в клочья!
Шатаясь, я взял из руки свалившегося на пол врага нож кукри и двумя нетвердыми ударами отделил ему голову с плеч. На всякий случай. Хотя от головы мало что осталось.
Потом я лежал на полу, приходя в себя, а мама с Варей суетились, подкладывая мне под голову подушку, накрывая одеялом. Трогать меня они боялись, да я и запретил. А когда я отошел, восстановленный моими Бесами до состояния вменяемости, мы начали думать, как нам выстроить линию защиты – ведь куда-то надо было пристроить труп?
В голову приходило только одно – попрятать деньги, убрать лишние стволы и заявить, что в квартиру забрался вор, попытался нас убить, я же выбил у него пистолет, а мама уже довершила начатое.
Нехорошая версия, я это понимал лучше, чем кто-то другой. Пойди мы по этому пути, и нас свяжут с Хозяином, который никак не мог пробавляться квартирными кражами. И дотошный следователь может раскопать нашу причастность к пожару на загородной базе отдыха, и понеслось, поехало расследование, кроме неприятностей не предвещающее совсем ничего.
