– Меня беспокоит то, что вы находитесь тут одна днем и только с Люси – ночью. Никто не может приходить, чтобы побыть с вами? Я понимаю, что вы предпочли не видеть рядом с собой семейного психолога, но, может, есть какой-нибудь друг или родственник, который может приезжать?
– Нет.
– Никто?
– Я не хочу никого видеть. И кому захочется сейчас сидеть со мной?
– Я сейчас больше волнуюсь о том, что нужно вам.
– А, ну если так… Мне нужен мой муж. Мне нужен мой сын. Мне нужно, чтобы моя жизнь стала такой же, какой она была до того, как один из них покончил с собой, а другой – пропал. Мне нужно то, что никто не может мне дать. Как человек, который будет спать в свободной комнате, поможет мне с удовлетворением этих нужд?
У него для нее не было ответа.
– Я так понимаю, что у вас для меня нет никакой новой информации?
– Извините…
– И все-таки вы здесь.
Она отодвинула стул и тяжело на него опустилась. Саймон пододвинул к ней кружку с кофе. Про обнаружение тела девочки в могиле в Гардэйле ей сообщила Кейт Маршалл, которая специально для этого ей позвонила. Кейт сообщила, что на Мэрилин, казалось, эта новость не произвела никакого впечатления, как будто она не имела к ней отношения. «Она спросила, зачем я ей это рассказываю. Это не тело Дэвида, так что для нее это не имеет никакого значения. Понимаете, сэр, у меня такое ощущение, что ее реакция была бы такой же, если бы я сказала, что это Дэвид. Она похожа на человека в трансе».
Саймон задержался, чтобы допить свой кофе. Он не знал, что сказать, и чувствовал, что, даже если бы знал, Мэрилин бы это все равно не восприняла. Дом давил на него. Ему показалось, что она не особо заметила, что он уходит, она просто сидела за кухонным столом перед нетронутой кружкой кофе.
Вернувшись в машину, старший инспектор позвонил в участок. Кейт Маршалл не было, но дежурила Салли Кернс. Она подходила идеально.
– Я волнуюсь за миссис Ангус.
– Она не примет семейного психолога обратно, она была настроена очень решительно. Заставить ее мы не можем, как вы знаете.
– Знаю. Но мне не нравится, что она совсем одна, с дочерью. Она не в том состоянии, чтобы позаботиться о ней.
– Я могу попробовать попросить кого-нибудь из нашей медицинской службы дойти до нее. Социальные работники – это уже будет чересчур, вы не находите?
– Да. Я не хочу ее напугать или подвести. Она в шоке, но дееспособна, а Люси подросток, а не младенец. Но Соррел Драйв не очень-то дружелюбный район. Уж слишком элитный – одни юристы и все в этом духе.
– Проблема в том, что мы сейчас сами зашиваемся. На съезде произошло серьезное столкновение – два микроавтобуса разбились в лепешку, уже семеро погибших. Водитель одного из них был пьян, но при этом ему удалось выбраться и сбежать, и его до сих пор не поймали. Плюс поножовщина в подземном переходе у Эрика Андерсона… Опять торговали там наркотиками, и какой-то учитель физкультуры пошел туда, чтобы разобраться самостоятельно.
Саймон застонал. Он понимал, что это значит для дежурных, – когда куча всего наваливается одновременно.
– Это все?
– Нет, молодой человек найден в канаве. Его жестоко избили. Тот, который был у вас на допросе позавчера.
Энди Гантон.
– Кто им занимается?
– Натан поехал в Бевхэмскую центральную.
– Понятно. В любом случае спасибо, Салли.
– Будь у меня другое тело – было бы ваше. Хотя в таком случае я и сама бы с ним разобралась.
Саймон улыбнулся. Инспектор Салли Кернс весила за восемьдесят килограммов. Но о ее нагоняях, от которых у самых суровых копов поджилки тряслись, слагали легенды.
Саймон развернул машину и поехал за город к Кэт объездным путем, но все равно попал в пробку из-за аварии и из-за огромного количества машин, возвращающихся в Бевхэм.
До загородного дома Кэт он доехал уже после трех. Он вошел через заднюю дверь. На кухне было пусто и тихо. Мефисто уселся посреди солнечного ромба, падающего из открытого окна на широкий подоконник.
Серрэйлер соорудил себе сэндвич, налил чашку чая и плюхнулся на диван. В одно мгновение все события этого утра отступили перед уютом и теплом кухни, атмосферой всего дома, которые погрузили его в состояние глубокого спокойствия. На полчаса он забудет о деле Ангусов, забудет о теле ребенка в овраге, забудет…
Он вспомнил Диану, но сразу же отодвинул ее куда подальше, на задворки своего разума. Он не пустит ее сюда и не позволит ей разозлить его. Она не была частью его жизни, и он не впустит ее внутрь, даже если она будет терроризировать его письмами и звонками или даже заявляться без предупреждения в его квартиру.
У него были и более приятные темы для размышлений. Этим утром с ним связалась галерея Мэйфэйр и предложила совместную выставку с рисунками. Художником, с которым он должен был выставляться, Саймон восхищался. Звонок стал для него полным сюрпризом, и он почувствовал себя так, как чувствовал всего несколько раз в жизни; на пять минут все остальное оказалось где-то далеко-далеко от него. Ничто никогда не казалось ему столь важным. Если бы он мог изменить свою жизнь… Если бы он смог позволить себе… Пошел бы он на это?
