1. Обложка «Кодекса Рун», ок. 1300 года. Арнаманская коллекция.
А теперь, после знакомства с религиозной литературой Средневековья, давайте мысленно отправимся на Север Европы, в Скандинавию, чтобы встретиться там с… поэзией скальдов – поэтов-сказителей обитавших там северных народов и прежде всего тех же викингов. Как раз в эпоху Средних веков она там и расцвела, причем почему-то ее иногда называют самой сложной поэзией в мире. Почему так? Дело в том, что стих, который просто рифмуется, с точки зрения скальдов, – это еще не стих. Скальдический стих должен был быть украшен средствами звуковой выразительности, например внутренними рифмами. А еще поэты-скальды прибегали к очень сложной и вычурной манере красочных наименований окружающих их предметов. Так, корабль они могли назвать «конем моря», «плугом моря», «домом моряков» и даже «вепрем моря». Ну а море могло называться «дом угрей» или «поле корабля». Ворон именовался «осой трупов», «чайкой ран», «лебедем крови», «соколом битвы» – тогда как битва была не просто битвой, а, скажем, «вьюгой мечей» и «пиром крови». Подобные образы получили название кеннингов[12], и без них скальдическая поэзия попросту не могла бы существовать.
В то же время – и это самое удивительное, – несмотря на всю сложность и вычурность, поэзия скальдов отнюдь не была делом только избранных. И она предназначалась не для узкого круга ценителей, а для людей всех сословий – от короля-ярла до простого гребца на драккаре. Причем в эпоху викингов мастерство стихосложения приравнивалось к мастерству метко стрелять из лука, умению играть в шашки, музицировать на арфе и ездить верхом. Известно, что авторами скальдических стихотворений были как простые дружинники, так и норманнские короли, в частности король Норвегии Харальд Суровый, сочинявший любовные стихи для своей невесты Елизаветы, дочери киевского князя Ярослава Мудрого.
Забавно, что поэт мог в своих описаниях как угодно приукрашивать самые обыденные предметы, но не мог сочинить небылицу, а также приписать себе дела, которые не совершал, или прибегнуть к преувеличениям или вымыслу. То есть он был просто обязан описывать события такими, какими они были на самом деле. Так, сочиняя хвалебную песню, поэт расхваливал меч, коня, корабль или восхвалял конкретного человека, а когда писал хулительный стих, то последними словами унижал и поносил врага. А мог написать и стихотворение примерно такого содержания: «Я продал застежку от плаща, которую мне прислали исландцы, и купил селедок; свои стрелы я тоже обменял на селедок по случаю урожая». Хотя известны и еще более короткие стихи-строфы или, как их принято называть применительно к поэзии скальдов, висы: «Я убил Торгрима, Лодина, Торда, Фалыейра». Такое вот содержание вполне конкретной висы Тормода Кольбрунарскальда. Еще короче виса известного скальда Эгиля: «Меня вырвало на бороду Армода». И это, во-первых, было, несомненно, правдой, а во-вторых, с помощью кеннингов было облечено в нечто… «красивое».
И в итоге получалось так, что все эти хвалы и хулы, как и скупые сообщения о купле-продаже тех же селедок, облекались в пышную одежду кеннингов, созвучий, ритмов и рифм и превращались в самое настоящее поэтическое произведение. И чем неизобретательней в этом деле был скальд, тем выше ценилось его мастерство стихослагателя. Причем, несомненно, в голове у того, кто придумывал подобные стихи, наличествовали своеобразные алгоритмы и правила образования кеннингов, а также правила отбора слов, подходивших по смыслу и создававших рифму и ритм. То есть очень важным было умение подобрать нужные слова для создания и красивых, и рифмующихся кеннингов, потому как одни слова для этого подходили, а другие – нет. В то же время кеннинги обычно давались ограниченному числу понятий, например воину, женщине, ворону, щиту, мечу, кораблю, а также скандинавским языческим божествам вроде Одина, Тора и Фреи.
Изучая поэзию скальдов, ученые, обратили внимание, что все кемпинги, по сути дела, создаются по очень простой схеме. Вот, например, кеннинг слова ворон – он может быть и «гусем битвы», и «лебедем крови», и «осой трупов», и даже «чайкой ран». Первая часть в нем представлена названием птиц и насекомых, тогда как вторая – это слова, связанные с битвой и кровопролитием.
Тот же корабль скальда называли «конем моря». Однако не только моря. Вторую часть кеннинга корабля могли составлять такие слова, как «болото», «вода», «устье», «канава», «водопад», «река», «пучина», «прибой» – одним словом, понятия, так или иначе связанные с водой. В кеннинг корабля могли входить и такие названия животных, как «лось», «тур», и «лев». Считалось, видимо, что они ему подходят. То есть скальдический поэт был свободен в полете фантазии, но проявлять ее он мог все же лишь в определенных рамках, определенных традицией.
