Выждав некоторое время в раздумьях о том, где можно купить пирожные к чаю, Ромка оделся и вышел из общей прихожей на площадку с лифтами. Лестница находилась в стороне, в конце коридора. Африкановы жили на 13 этаже, поэтому поднимались в лифте, но вниз им нравилось спускаться пешком. На лестнице часто кто-то курил, и, выходя, они всегда прислушивались, поскольку им не хотелось сталкиваться с курильщиками. Ромка по привычке сосредоточился на доносящихся с лестницы звуках и различил смех сына и ласковый голос жены. Он постоял немного, послушал и вернулся в комнату совершенно успокоенный, но грустный. Он вдруг понял, что у него почему-то никогда еще не было настоящего друга, с которым можно было бы поговорить обо всем и в любую минуту, и без водки, потому что даже мысли о ней Ромка не переносил. Через несколько минут вошла жена с оживленным и веселым Сашей. С порога она принялась извиняться и уверять, что этого больше не повторится. «Конечно, повторится», – машинально произнес Ромка, продолжая думать о необходимости друга.
Нежнов сжимал отданную ему Петей пуговицу своей левой рукой. В августе 1977 года ему было 56 лет. Он становился сентиментальным и часто не мог сдержать слез во время романтических сцен в кино. Но сейчас он не плакал, он просто думал о том, что если он никогда больше в жизни не разожмет левой ладони, то станет совсем беспомощным, поэтому надо решиться и убрать эту пуговицу куда-то подальше. Он вспоминал, как полтора месяца назад сжимал вместо пуговицы ее кулак – это был первый и последний раз, когда он позволил себе к ней прикоснуться.
Тетя Люся, узнав о смерти Африкановой, вспоминала декабрьский снег 1967 года, который хлестал ее по лицу через открытую форточку, вспоминала, как она выкрутила все ручки газовой плиты, как Нежнов принес ей пальто. А потом они забрали близнецов. И он нашел свое счастье. А она? Что она? Кто она? Чего она хочет? Она перестала думать об этом, едва начав, еще в своей деревне Нежново, в 1946 году, когда ей было 15 лет. Тогда в соседний дом вернулся тот, кого она увидела случайно, в вечерних лучах летнего солнца, держащимся за калитку и замершим. Она тоже замерла на своем крыльце. Оба понимали, что вот сейчас все побегут, будут кричать и радоваться, и сбегутся соседи, и родственники. И все сбежались, а она – нет, потому что он был прекрасен, а она – нет. А через 6 лет ее забрал Нежнов. Это было облегчением. Она устроилась работать уборщицей в магазин Гостиный двор, и вот уже 25 лет как прекрасно справляется со своей работой, и вырастила двух сыновей, чужих, но это еще сложнее. Она была очень строга к себе, но ей не в чем было себя упрекнуть. И только один момент прошлой жизни не давал ей покоя: декабрь 1967 года. Она не испытывала раскаяния, поскольку считала, что все было сделано правильно, но… она не могла понять, почему это не дает ей покоя. То синее платье с серебристыми пуговицами купила она, для Африкановой. Нежнов попросил – она купила, вот и все. Такие красивые платья было не просто достать, а она числилась на очень хорошем счету у дирекции магазина, но воспользовалась этим только один раз.
В понедельник, 5 декабря 1977 года, после тяжело проведенных выходных, но с успокаивающим чувством выполненного долга, Ромка влился в мощный утренний поток рабочих Кировского завода. Он всегда любил эту реку, окунаясь в нее, он забывал о своих проблемах и чувствовал радостное возбуждение от предстоящей работы. Он любил свою работу. Завод выпускал трактор «Кировец», простую, удобную и надежную машину, необходимую стране на всем ее огромном просторе. Ромкиной задачей был поиск путей улучшения системы управления машиной, и он решал свою задачу с азартом и гордостью.
Перед обеденным перерывом Ромку вызвал начальник отдела и представил ему молодого инженера, который завтра должен выйти на работу и которого Ромке предстояло сегодня ввести в курс дела. Им оказался отец девочки в кроличьей шубке. Ромка его сразу узнал, он Ромку – нет. Видимо, он думал о чем-то своем, когда широко и открыто улыбался Ромке в метро. Ромкино разочарование от того, что он не смог перевоспитать свою мать, сделало его немного нелюдимым, а постоянное стремление выполнять любую работу безупречно отнимало силы. Видимо, поэтому он до сих пор не имел друзей. Молодого инженера звали Владимир Петренко. Они подружились сразу. Ромка не мог представить, что это так увлекательно и приятно – дружить. Владимир не имел отвращения к водке, но ради друга в долгих застольных беседах он ставил на стол графин с водой и уменьшенного размера граненые стаканы, купленные им специально к этому графину. Они стали встречаться в доме Владимира при любом удобном случае и говорить обо всем. Петренко жили напротив заводского общежития через линию высоковольтных проводов.
