Один. Два. Три… пятнадцать… Почему движение остановилось? Пора спать? Но ведь светло.
Хьёлас моргнул и огляделся. Рабочий зал для погружений. Мейто, мастер Китола, Вито Бразер.
- Простите, - сказал Хьёлас. Извинения действовали почти всегда.
Ассистенты молчали, а мастер Китола ответил не сразу. Он наблюдал за лицом Хьёласа, хотя неясно было, что он ожидает увидеть.
- Чим сказал, что ты сегодня молчалив.
- Кажется, я пропустил большую часть дня, - равнодушно признался Хьёлас и перевёл взгляд в окно. Он знал, что скрыть провал в памяти не удастся, и что мастер будет недоволен. Всё это до ужаса надоело…
- Что последнее ты помнишь? – спросил мастер Китола.
Хьёлас невнятно пожал плечами, пытаясь восстановить последние события.
- Мы гуляли с Виорой и Астрид в парке…
- Это было два дня назад, - нейтральным голосом сказал мастер. – И вчера вечером ты помнил больше.
Хьёлас попытался ещё раз, но безуспешно.
- Кажется, сегодня не происходило ничего особенного, что я мог бы запомнить, - сказал он. И, когда никто никак не прокомментировал его слова, он понял, что этого мало, и добавил: - Прошу прощения. Я отвлёкся. У меня крутилась какая-то музыка, и я никак не мог её воспроизвести… и это сбило меня с толку.
- Ты не стараешься, - довольно резко упрекнул его мастер Китола. – Прошла уже почти декада с того момента, как мы тебя вытащили, но ты не возвращаешься к жизни. Ты плывёшь по течению и считаешь, что это нормально? Куда ты так выплываешь?
Хьёласу нечего было на это ответить, и чуть переведя дыхание, мастер продолжил:
- Ты был так талантлив, так силён! Куда всё делось? Ты продержался в лёгком эфире рекордное для новичка время – больше двух декад! Ты спрашивал, что за люди собрались вокруг нас, когда мы тебя нашли? Так я тебе скажу: это были мастера, ассистенты и студенты, которые хотели увидеть своими глазами, что происходит с «потерянным» в эфире, когда сознание окончательно разрушается. Ты был на грани, все это видели, но ты им показал ещё более редкое чудо, которое они точно не забудут: ты всё-таки удержался. Не без помощи, да, но ты сделал всё, что было в твоих силах, чтобы вернуться. И что теперь? Ты просто сдашься, позволишь эфиру забрать тебя?
Хьёлас не отвечал. Он знал, что мастер прав, и, вероятно, желает ему добра… вот только Хьёласу было всё равно. Умом он понимал, что с ним происходит что-то нехорошее, но ни одна мысль не находила в нём эмоционального отклика. Как будто все чувства, все привязанности и ценности остались там, в лёгком эфире. Но даже во время неизменных учебных погружений ничего не возвращалось.
Его увещевал не только мастер Китола. Нэвиктус Хоггарт, Криир Гато, даже Чим и Астрид – все они пытались убедить его в чём-то, что-то доказать… вот только ничего нового они не сообщали. Хьёлас знал, что он должен как-то научиться не терять осознанность в реальности, но… ничего не мог с собой поделать, как будто исчезла некая точка опоры, которая удерживала его раньше. Как Хьёлас ни пытался вспомнить, что это было, ничего не получалось. Он помнил, что это как-то было связано с долгом перед семьёй, с заботой о маме и сёстрах… вот только он убедился, что без него они прекрасно справлялись.
А то, с чем он столкнулся в лёгком эфире, всё ещё было с ним. Он не мог вспомнить подробности, но оттого ещё больше внимания притягивалось к смутным отголоскам. Как эта песня, которую он просто не мог выбросить из головы, которая вытеснила всё остальное и потянула за собой прочие смутные воспоминания. Как эти странные плетения, которые он пытался повторить, но не мог…
На одном из уроков протекционизма Хьёлас пытался сплести избирательный барьер, но едва он создал первую нить и завернул петлю, это напомнило ему что-то… какой-то необычный обрывок, который он видел в лёгком эфире. Он не отпускал Хьёласа, не давал ему покоя, так что пришлось попытаться его воспроизвести. Хоть как-то, приблизительно, но только не останавливаться, не дать этой мысли вновь ускользнуть! Когда Хьёлас пришёл в себя, учеников в классе не было – только мастер Гато и двое ассистентов, которые тщательно отслеживали каждый его поток и были настороже на случай, если что-то пойдёт не так. Это случалось уже не в первый раз, и всякий раз мастера не останавливали его раньше времени, а предпочитали прервать урок и обезопасить учеников за пределами класса. Хьёлас знал, что они преследуют две цели: во-первых, помочь ему восстановить события, пусть даже через плетения, которые лезут ему в голову; во-вторых, исследовать необычную магию. Да, большинство его плетений были откровенно спутанными и бредовыми, составленными из обрывков бессвязных идей, но в один из дней он создал что-то довольно интересное, и мастера надеялись, что это повторится.
