Надежды его оправдались: информацию о Юнге Лависе он нашёл довольно быстро. Это была лишь копия отчёта об аресте тридцатилетней давности, но её оказалось достаточно. Юнге Лавис изобрёл некий фильтр – адаптивное плетение, способное «обмануть» физическое тело человека, заставить его принять в себя чужое ядро и сознание. Это исследование само по себе не было противозаконным – даже Хьёлас уже слышал о том, что можно занять тело недавно умершего человека, если хватит сил исцелить физические повреждения. Но Лавис пошёл дальше – он не удовлетворился умирающими телами, он пытался найти способ завладеть чужим здоровым и сильным телом. Но он столкнулся с другой проблемой – нельзя было окончательно занять чужое тело, пока существовали родные ядро и сознание. Какой бы правдоподобной ни была подделка, у «своих» всегда было преимущество, закалённое сродство. И тогда Лавис начал исследовать механизмы возникновения этого сродства, которое развивалось уже на эмбриональном этапе. Он находил отчаявшихся женщин с нежеланной беременностью и платил им за то, чтобы они позволили ему экспериментировать.
Хьёласа мутило, у него дрожали руки, пока он читал о содержании этих экспериментов. Для него не было секретом, что в мире существует много мужчин, готовых использовать в своих целях бедственное положение некоторых женщин. Поэтому он всегда больше всего боялся оставить маму и сестёр без собственной опеки – кто знает, кто тогда встретился бы на их пути? Однако самим женщинам Лавис, судя по всему, не вредил. Он лишь пытался установить свой «фильтр» в сочетании с неким барьером, внутри структуры развивающейся жизни. Не дать ядру связаться с физическим телом. Препятствовать появлению сознания. Дать системе развиться, но не позволить установиться связям между элементами… Странно, но некоторые из его «подопытных» всё-таки рождались. Один из них и привлёк к себе внимание властей. И вот тогда-то работе Лависа, к счастью, пришёл конец.
Дочитав отчёт, Хьёлас решил сделать небольшой перерыв. Он достал из рюкзака бутерброды, прихваченные в трапезной во время завтрака, но ему кусок в горло не лез. Он знал, но не верил до конца в существование подобной мерзости. Какой человек может решиться на подобное? Во что верил Юнге Лавис, как собирался использовать результаты своих исследований? Или он был зацикленным психом, неспособным на прогнозирование результата собственных действий? Нет, маловероятно. Ведь формулы и механизмы действительно очень сложные, без полной осознанности собственных действий к ним и приступать нет смысла, это даже Хьёласу было понятно.
Но, тем не менее, несмотря на то, во что превратился Юнге Лавис и как закончилась его жизнь, плетение, изобретённое им, «фильтр Лависа», нашло своё место в магическом искусстве. Хьёлас даже обнаружил среди справочных выкладок копию страницы из общедоступной энциклопедии – без подробной инструкции, впрочем.
Группа из Института Лёгких Практик нашла «фильтру» другое применение, хотя и не более благородное. Они укрепили его дополнительными барьерами, подвязали к иллюзорному ядру, и растянули фильтр на все пространства, а не только на физическое. Это помогло им обойти естественное стродство, буквально вклиниться во внутреннюю структуру человека… и похитить его настоящее ядро.
Вэнантика нового поколения – поймать ядро в ловушку так, чтобы жертва ничего не заметила.
А ведь это могло сработать, - подумал Хьёлас, читая разъяснения отца, которые тот оставил для Миссии Иропп. – Подмена ядра на иллюзорную болванку может быть замечена только при критических расходах энергии – когда ядро начинает активно стягивать силу либо делиться ею с одним из тел. Многие ли в своей жизни получают травмы настолько серьёзные, что без поддержки ядра не справиться? Сам человек заметит подмену, только если освоит погружения, а таких не так уж много. «Я ведь и сам в прошлом году испытал на себе работу поддельного ядра, - вспомнил Хьёлас. – Похожая техника используется при создании двойников».
Что ещё забавнее – этот проект вполне мог стать законным. В Йоголе достаточно людей, чья сила простаивает зря. Начиная с преступников на пожизненном заключении – зачем им магия? А с удовлетворением повседневных потребностей искусственное ядро справится ничуть не хуже настоящего. Да и женщины наверняка почувствовали бы себя лучше, если бы их врождённое могущество не простаивало зря, ограниченное ущербными законами, а оказалось бы в распоряжении достойного доверия мужчины. Хьёлас невольно задумался, насколько проще всё было бы, если бы Лаэту можно было просто освободить от излишка силы. Но это вопрос, впрочем, спорный, и нет смысла даже рассуждать об этом в контексте того, чем всё обернулось восемь лет назад.
