- Обед, - объявил вдруг мастер.
Хьёлас нахмурился и собирался уже возразить, когда вспомнил о собственном решении не нарушать распорядок без крайней необходимости. Поэтому он дисциплинированно поднялся и потопал в трапезную – на первый обед в изоляторе.
Подкрепив силы, он вернулся в зал и продолжил работу, не дожидаясь дополнительных указаний. Эмсат тенью следовал за ним и разговорами больше не донимал, так что Хьёлас немного успокоился на его счёт.
И всё равно, стоило новизне обстановки исчезнуть, на поверхность начали выползать опасения. Вспомнились все предупреждения мастера Карлеша на лекциях, различные предостережения в книгах и слова самого мастера Китолы о том, что Хьёласу, благодаря его способности к концентрации, скорее всего будет легко погрузиться, но не вернуться.
И следующие несколько часов Хьёлас мысленно сражался с самим собой, стараясь думать о цели, а не о таящейся за ней опасности. Настраивал себя на принадлежность к реальному миру, а не лёгкому эфиру, раз за разом напоминал себе, почему он должен оставаться собой, почему не должен утратить контроль: Астрид, сёстры, мама, планы в Мёртвом Городе… Чем дольше он думал об этом, тем больше он верил, что справится с возвращением. Но в то же время собственное спокойствие его настораживало – он не хотел пострадать от самоуверенности. Замкнутый круг!
До конца дня он так ничего и не достиг – никто другой в группе, впрочем, тоже. Даже хуже: во второй половине дня ему намного сложнее было погрузиться в обычное восприятие силы, не то, чтобы выискивать какой-то информационный суб-уровень. Хьёлас немного злился на самого себя, хоть и понимал, что это смешно: огорчаться из-за отсутствия результата в первый же день, когда в среднем на первое задание выделяется декада. Это потом уже процесс должен пойти легче – когда удастся нащупать тот самый эфир, с ним уже можно будет работать. А пока…
Следующий день прошёл в таких же бессмысленных попытках погрузиться в транс. Хьёлас чувствовал, что сам установил себе какой-то непреодолимый барьер: пытаясь ощутить зацепки, которые вернут его в реальность, он уцепился за них настолько сильно, что даже покинуть её, по-видимому, не сможет. Пришлось снова копаться в себе и искать волю к познанию нового, забыть хотя бы ненадолго о рисках.
На четвёртый день в их группе состоялось первое успешное погружение. Клед Шабар был единственным в группе не из их потока. Он уже перешёл на третий курс, и уже трижды пытался освоить погружение в лёгкий эфир, но каждый раз у него возникали какие-то трудности: недостаточно радикальные, чтобы мастера могли полностью отказать ему в обучении, но и не слишком простые, чтобы решить их продлением практики. Мастер Китола был его последней надеждой преуспеть в этой дисциплине, либо же за ним должно остаться последнее слово для идеографической блокировки.
Всё это Клед охотно рассказал ребятам во время общих трапез и даже делился опытом своих погружений. У него возникали самые разнообразные проблемы, хоть энциклопедию пиши: то он не мог погрузиться, то не мог осознать себя, то не мог вернуться. А когда всё это удавалось, он просто так увязал в эйфорической радости, что не мог вспомнить даже о задании, которое должен выполнить в лёгком эфире. И вот теперь он снова не мог погрузиться. Сам Клед называл себя слабоумным из-за того, что не мог повторить фокус, который уже неоднократно выполнял раньше. Но Хьёлас смутно догадывался, почему ему не удаётся погрузиться: предыдущий опыт показался ему не слишком приятным.
И вот теперь, в конце четвёртого дня, когда мастер Китола дал команду отправляться на ужин, Хьёлас вдруг услышал чей-то голос.
- Что это с ними?
Клед Шабар лежал на ковре, словно просто вырубился во время медитации. Неподалёку от него в таком же положении лежал Мейто Карабат, его ассистент.
- Клед погрузился, - негромко объяснил мастер Китола. – Мейто за ним наблюдает.
- И когда они… очнутся?
- В идеале – как только Клед осознает себя, он должен сам вернуться. Если он вспомнит о задании, но не захочет возвращаться – Мейто заметит это, сообщит мне, и тогда мы вынудим Кледа восстановиться.
- А если он так и не осознает себя? – спросил Хьёлас.
- Мы дадим ему пару дней на попытку. Потом Мейто попытается слегка встряхнуть его прямо там, в лёгком эфире. Если не получится – что ж, будем вытягивать силой.
И мастер Китола жестом велел всем покинуть зал и продолжил, когда они уже все вместе ужинали:
- Та же процедура ждёт каждого из вас. После погружения мы дадим некоторое время, чтобы вы справились с собой сами, потом будем так или иначе вытягивать.
Это напоминание почему-то успокоило Хьёласа. Он и так знал, что его подстрахуют – если не Эмсат, то мастер Китола. Ему не дадут потеряться, не дадут раствориться в лёгком эфире, и из-за такой ерунды как неудачная первая попытка никто не заблокирует его на всю жизнь. И он понял, что может стараться лучше, более самоотверженно.
