Конечно, это, несомненно, было бы слишком большой просьбой. Еретики ясно понимали необходимость сохранения секретности в отношении своих возможностей, поэтому было понятно, что инквизиции было трудно получить эту информацию, особенно из такого отдаленного места — и которое продемонстрировало такую дьявольски хорошую контрразведку — как королевство Чарис. Однако он чувствовал бы себя счастливее, если бы смог убедить себя, что это единственная причина, по которой было доступно так мало этой информации.
Склонность Жаспара выбирать то, о чем он решит рассказать остальным из нас, приведет к тому, что мы все погибнем, — мрачно подумал он. — Это было достаточно плохо, когда я только думал, что это то, что он делал. Теперь, когда у меня есть доказательства…
Он отбросил эту мысль с эффективностью долгой практики. У него было подозрение, что это совещание будет достаточно близко к тому, что Клинтан счел бы допустимым — или даже терпимым — не добавляя масла в огонь, и хотя никакие уши, кроме его и Фултина, не должны быть посвящены в их разговор, было гораздо безопаснее предположить обратное. Если великий инквизитор пристально следил за действиями еретиков, то еще пристальнее он следил за тем, что делали верные сыны Матери-Церкви. В конце концов, он никогда не позволил бы коррупции Шан-вей проскользнуть мимо него.
Даже если это связано с риском проиграть джихад. И даже если Жаспар знает так же хорошо, как и я, — или, черт возьми, должен знать, во всяком случае! — что Шан-вей имеет очень мало общего со всем, что произошло с тех пор…
Еще одна мысль, которую лучше всего задушить при рождении, — напомнил он себе и кивнул Фултину.
— Брат Линкин.
— Ваша светлость. — Фултин встал, поклонился, а затем наклонился, чтобы поцеловать кольцо, которое Мейгвейр протянул ему через стол.
Этот стол утопал в море бумаги, с островком голого дерева в центре, чтобы освободить место для блокнота Фултина, серебряного подноса с бутылкой все более редкого чисхолмского виски и парой хрустальных бокалов. Его верх был испещрен старыми следами ожогов там, где Фултин поставил остывать перегретую чашу для трубки, пока ломал голову над последними загадочными намеками на способности еретиков, и были кольца, отмечающие, где были установлены и оставлены стаканы. Край одной стопки бумаг был испачкан коричневым в том месте, где он пролил чашку чая, а запах его табака, немного затхлый, но ароматный, пропитал саму ткань бумаги и прилипал к стенам и обивке — даже к оконным занавескам — несмотря на ветер и запах горящего угля. Это было удобное рабочее место, неопрятное, как пещера дракона, но с аурой места, где кто-то с активным, подвижным умом регулярно его тренировал.
И чертовски хорошо, — подумал Мейгвейр, наблюдая, как Фултин откупоривает виски и наливает им обоим. Он не спросил, хочет ли викарий виски; теперь это стало устоявшимся ритуалом, и Мейгвейр с удовольствием отхлебнул.
— Это хорошо, — сказал он со вздохом, и Фултин кивнул. Ни один из них не прокомментировал, насколько редким стало чисхолмское виски — и чарисийские промышленные товары — на землях Храма. Даже сельскохозяйственное оборудование, построенное чарисийцами, ломалось, и все больше и больше ценных мощностей и мастеров приходилось отвлекать на его ремонт и подальше от джихада.
Что ж, эта конкретная проблема немного облегчится, когда начнет падать снег, не так ли, Аллейн? — кисло подумал викарий. — Конечно, весной она вернется, чтобы еще сильнее укусить нас за задницу.
— Итак! — Он поставил свой стакан на стол перед собой, положив руки по обе стороны и заключив его в ромб соприкасающихся больших и указательных пальцев. — В твоем сообщении сказано, что ты пришел к некоторым выводам, брат.
— Немного, ваша светлость, — признал Фултин. — Честно говоря, довольно многие из «моих» выводов основаны на согласии с молодым Жуэйгейром из Гората. У мальчика превосходный ум. Он мог бы пригодиться мне здесь.
Их взгляды встретились, и ноздри Мейгвейра раздулись.
— Согласен с вами насчет лейтенанта Жуэйгейра, — сказал он через мгновение. — Думаю, что он отлично справляется там, где он есть, и нам нужен кто-то вроде него в Доларе, так же как и здесь. Я бы предпочел не складывать все наши активы в одну корзину.
Фултин на мгновение оглянулся на него, затем кивнул. Все, что только что сказал Мейгвейр, было правдой, но они оба понимали, что его последняя фраза была настоящей причиной оставить Динниса Жуэйгейра там, где он был… подальше от великого инквизитора и с епископом Стейфаном, чтобы присматривать за ним.
