Черноволосый бородатый Фултин был чихиритом, как и сам Мейгвейр, хотя он был всего лишь братом-мирянином. Для этого было несколько причин, в том числе тот факт, что он никогда не чувствовал призвания к священству. Однако что еще более зловеще, в юности его несколько раз наказывали за любопытство и готовность подвергать сомнению известную мудрость в том, что касалось общепринятых методов ремесла и производства. Он выжил главным образом потому, что «известная мудрость», которую он был наиболее склонен подвергать сомнению, была просто догматичной, бездумной реакцией начальства, которое в раздражении от его готовности думать самостоятельно не удосужилось проверить фактические доктринальные авторитеты, прежде чем наложить запрет на него. Конечно, он только ухудшил ситуацию, когда упорно апеллировал к вышестоящей власти, и оказалось, что эти догматичные начальники были неправы. Действительно, не один из них творчески неверно истолковал Судебный приказ (или даже сознательно пропустил его) просто для того, чтобы заставить его замолчать, и они не оценили этого, когда он переступил через их головы… и выиграл. Ни один из поднятых им вопросов на самом деле не нарушал Запретов, но ему удалось вывести из себя достаточно высокопоставленных церковников — «привести в ярость», возможно, действительно было бы более подходящим глаголом, — чтобы исключить любую возможность карьеры в священстве, даже если бы он этого захотел.
Та же самая готовность бросить вызов тому, что он считал бесполезно неэффективной практикой, заставила его заинтересоваться металлургией и развитием мануфактур для Матери-Церкви. Однако его убеждение в том, что Церковь должна непосредственно участвовать в продвижении мануфактур на землях Храма, до джихада практически не получило поддержки со стороны викариата. Мейгвейр знал об этом. Фактически, он участвовал в этом, хотя с тех пор понял, что естественное отвращение Церкви к опасным и необузданным инновациям зашло слишком далеко. Конечно, тот факт, что Матери-Церкви — и викариату — было дешевле приобретать требующиеся промышленные товары из Чариса через Сиддармарк, без риска внедрения этих загрязняющих инноваций в самих землях Храма, также принимался во внимание.
Но джихад полностью изменил ситуацию. По крайней мере, так считали Аллейн Мейгвейр и Робейр Дючейрн, и они оба увидели в Фултине человека, который был им нужен для координации их собственных производственных программ. Из-за тех юношеских дисциплинарных слушаний им потребовалось почти два года, чтобы убедить Клинтана, но три года назад Фултин был назначен главным в Сент-Килман, и под его руководством производительность резко возросла.
В немалой степени это было связано как с усилиями Талбата Брайерса, так и с руководством Фултина. Брайерс был на тринадцать лет моложе Фултина, рыжеволосым и голубоглазым, тогда как Фултин был темноволос. Он также был выше Фултина и чисто выбрит, но его мозг был таким же острым, хотя и работал несколько по-другому. Именно это делало их такими эффективными. Фултин постоянно изучал процессы, концепции, новые идеи, в то время как Брайерс был сосредоточен на наиболее эффективном способе выполнения любой поставленной задачи. Распространение машин с водяным приводом, имитация «гидроаккумуляторов», изобретенных еретиками, и неустанные усилия по поиску более эффективных способов объединения труда рабочей силы Сент-Килмана были его страстью.
Вот почему я также должен беспокоиться о защите его от инквизиции, — мрачно размышлял Мейгвейр, не подозревая, насколько его мысли совпадают с мыслями графа Тирска. Не то чтобы беспокойство Тирска удивило бы его.
Это была особенно неприятная мысль, потому что на самом деле в «производственных кругах» Брайерса, как он их называл, по своей сути не было ничего революционного. Они были просто расширением традиционной мастерской, но в то время как типичная мастерская до джихада могла состоять из двух или трех мастеров-оружейников, которых поддерживали полдюжины подмастерьев и еще полдюжины учеников, «круги» Брайерса использовали одного мастера-оружейника для надзора за двадцатью пятью или более, в некоторых случаях даже тридцатью рабочих… включая женщин.
Гильдии, само собой разумеется, визжали, как кастрированные драконы, при одной мысли об этом. Достаточно плохо, чтобы разбавить предложение (и доходы) мастеров и подмастерьев, но круги Брайерса также привлекали рабочих из совершенно других гильдий, не только оружейников. Хуже того, он настоял на том, чтобы им давали задания, которые были бы доступны только членам гильдии уровня подмастерья… и платил им меньше половины того, что гильдия оружейников ранее вымогала у Матери-Церкви. И, как будто решив усугубить ситуацию в том, что касалось гильдий, он привлек женщин и нанял их для выполнения задач, которые ранее всегда были монополией допущенных членов гильдии.
