Это продолжалось одиннадцать минут с того момента, как два кавалерийских полка разогнались до полного галопа. Одна минута, чтобы добраться до линии фронта чарисийцев, три минуты вопящего безумия в котле разрушения и семь минут для перепуганных выживших, чтобы выйти из зоны досягаемости мстительно преследующих минометных бомб — теперь с уменьшенным временем подрыва, чтобы осыпать смертоносными конусами шрапнели сверху.
Из шестисот девятнадцати кавалеристов, начавших эту атаку, двести пятьдесят три — на самом деле удивительно большое число, и почти половина из них все еще с лошадьми — выжили, чтобы отступить под обстрелом.
Полковника Уолкира Тирнира и майора Артира Уиллимса среди них не было.
— Садитесь, джентльмены.
Дюжина старших капитанов и командиров в дневной каюте адмирала Пейтера Шейна расселись в креслах вокруг круглого полированного стола. Жак Хокинс, флаг-капитан Шейна и командир КЕВ «Пауэрфул», сел прямо напротив своего адмирала и положил папку на стол перед собой.
Солнечный свет, проникающий через иллюминаторы каюты, отбрасывал танцующие узоры на низкий потолок, отражаясь от волн, в то время как корабль стоял на якоре у острова Джарас. Имперский чарисийский флот захватил остров — немногим больше огромной овцеводческой фермы пяти миль в поперечнике — в качестве передовой базы в одноименном заливе. Пастухи, жившие на нем, были слишком мудры, чтобы оказать какое-либо сопротивление, и они были поражены, узнав, что захватчики действительно намеревались заплатить за уведенных ими овец. Остров предлагал источник воды и хорошую якорную стоянку, но не более того. Тем не менее, это было место, где люди могли сойти на берег, походить и немного размяться, а баранина была достойным дополнением к их обычному рациону.
Люк в крыше был открыт, как и иллюминаторы, на четверть, впуская дующий оттуда ветерок. Его было немного, что было прискорбно, поскольку день был невыносимо жарким, как и следовало ожидать менее чем в семидесяти милях над экватором. Камердинер Шейна суетился вокруг, следя за тем, чтобы у каждого из его гостей был наполненный бокал, затем поклонился и вышел с плавной деловитостью.
— Не ожидаю, что тема сегодняшней встречи станет большим сюрпризом для кого-либо из вас, — сказал Шейн с легкой улыбкой, поднимая свой бокал. Он с удовольствием отхлебнул и откинулся на спинку стула. — Наши приказы прибыли. Послезавтра мы начнем активные операции по всему заливу с инструкциями захватить, сжечь или потопить все, что мы найдем, с особым акцентом на каперов и верфи, которые их строят.
Его улыбка стала шире — и холоднее — когда он позволил их бурной реакции обойти стол, прежде чем продолжил.
— Задержка, — сказал он тогда, — была вызвана тем, что мы ждали наших последних прибывших. — Он изящным жестом указал туда, где капитан Симин Мастирсин, командир КЕВ «Ротвайлер», сидел бок о бок с капитаном Брикстином Эбернети, командиром КЕВ «Эрскуэйк». — Ожидаю, что они окажутся полезными.
Эбернети был одним из растущего числа офицеров ИЧФ, которые до совершеннолетия росли в качестве подданных кого-то другого, кроме короля Хааралда из Чариса. На самом деле, он был таротийцем, что все еще склоняло некоторых офицеров Старого Чариса к предубеждению против него, учитывая предательство короля Горджи III во время первоначального нападения храмовой четверки на королевство Чарис. Шейн не был одним из них, отчасти потому, что он понимал, что у Эбернети, который служил лейтенантом на борту одной из немногих галер, избежавших сражений у рифа Армагеддон, не было выбора, кроме как подчиняться приказам своего законного начальства. И, если Шейн собирался быть до конца честным, отчасти потому, что его император и императрица очень, очень ясно дали понять, что не только чисхолмцы, но и эмерэлдцы, таротийцы и даже зебедийцы теперь все чарисийцы. С их офицерами и рядовым составом следовало обращаться соответствующим образом, и Пейтер Шейн, который был ближе знаком с обоими своими монархами, чем многие служащие офицеры, был слишком мудр, чтобы спорить с ними.
Все еще было относительно мало нечарисийцев или чисхолмцев, командовавших крупными военными кораблями, но это было главным образом потому, что в любом из других государств-членов Чарисийской империи было меньше старших офицеров, когда они стали государствами-членами. Однако их число росло, и моряки не из Старого Чариса все более и более интегрировались в младший офицерский корпус. Еще через несколько лет на такой встрече, как эта, было бы много таротийских и эмерэлдских акцентов.
