— Я знаю, что наши контингенты морской пехоты были сокращены до предела для поддержки операций в республике, — сказал он им. — И не предлагаю становиться чрезмерно предприимчивыми. Как иногда говорит его величество, приключение — это когда кто-то другой замерз, промок, голоден, напуган и несчастен далеко-далеко от тебя, и я не больше люблю иметь с ним лично, чем любой другой человек.
На этот раз несколько человек откровенно рассмеялись, и он позволил себе ухмыльнуться.
— Тем не менее, если мы сможем взять Хэндрил, мы перережем единственную так называемую главную дорогу к востоку от гор Мерсейр… и это эффективно перережет сухопутное сообщение от Маросы до Силкии. Поскольку наша эскадра контролирует залив, все их припасы должны были бы доставляться по суше к западу от гор, через Норт-Уотч, или вниз по рекам Хэнки и Алтан, а затем через пролив Хэнки. По крайней мере, я полагаю, что они сочли бы наше присутствие там просто отвлекающим маневром, и мы могли бы превратить его в своего рода Тесмар в жилетном кармане, когда они попытаются что-то с этим сделать. Если не будет ничего другого, мы могли бы заставить их отвлечь ресурсы, чтобы что-то сделать с нами в Хэндриле… а затем просто уплыть, смеясь сквозь рукава, после того, как они это сделают.
На этот раз задумчивые выражения, казалось, были меньше озабочены здравомыслием своего флагманского офицера, чем достоинствами его предложения, — заметил он.
— Однако это на будущее. В данный момент мы с капитаном Хокинсом обдумываем более насущные задачи. Я позволю ему изложить плоды нашего труда, а затем мы посмотрим, какие проницательные улучшения вы сможете придумать. Жак?
— Конечно, адмирал, — капитан Хокинс улыбнулся. — Не то чтобы эта кучка праздных бездельников действительно могла улучшить наш собственный блестящий анализ. Тем не менее, я полагаю, было бы только вежливо предоставить им такую возможность.
— Это была моя собственная мысль, — серьезно согласился Шейн, — хотя я был слишком тактичен, чтобы высказать ее.
Снова раздался смех, и Хокинс открыл папку перед ним.
— Учитывая полученную нами информацию, Кэлейс, вероятно, лучшее место для начала. Мы уже знали, что они строят там каперские суда, но, по словам наших шпионов, мы ошибались по крайней мере в одном отношении. Артиллерия Кэлейса не была модернизирована. Это все еще орудия старой модели, большинство из которых даже не имеют сварных цапф, и нет никаких признаков того, что деснаирцы смогут изменить эту ситуацию, поскольку большая часть их литейных мощностей направлена на их армию. Первый удар по Кэлейсу даст нам возможность приучить эскадру к совместной работе и проверить нашу тактику, прежде чем мы столкнемся с более сложной целью. После этого мы подумали…
Внутри переоборудованного прибрежного склада было шумно. Обычно так и было, когда молоты стучали по наковальням, десятки людей пытались общаться друг с другом, мехи с ручным приводом раздували горны, дождь стучал по крыше, и время от времени кто-то сбрасывал на каменный пол то, что звучало как тонна или около того металлолома.
Климинт Эбикрамби привык к шуму. На самом деле он привык к гораздо худшему шуму. К чему он не привык, так это к троице морских пехотинцев, идущих позади него, каждый из которых в дополнение к своей винтовке на ремне был вооружен одним из новых «револьверов», которые представил сейджин Мерлин.
Он остановился прямо в дверях, высматривая человека, за которым пришел сюда. Было достаточно дымно — и многолюдно — чтобы усложнить то, что должно было быть относительно простой задачей, и он вздохнул и смахнул дождевую воду с лысины, из-за которой его жена и обе сестры немилосердно дразнили его последние три года. В шестьдесят три года у его отца все еще была пышная шевелюра выдающихся серебристых волос, и казалось особенно несправедливым, что Климинт облысел, не дожив и до половины этого возраста.
Конечно, в наши дни вокруг творилось много несправедливости.
Челюсть Эбикрамби сжалась, и он расправил костяшкой указательного пальца левой руки то, что на Старой Земле назвали бы его моржовыми усами, когда воспоминания нахлынули на него.
