Сиддармаркцы всегда лучше ладили с чарисийцами, чем большинство жителей материка. Действительно, это было одной из причин, по которой подозрение Жаспара Клинтана в ортодоксальности Сиддармарка было таким навязчивым, и чарисийцы и сиддармаркцы вступали в смешанные браки на протяжении нескольких поколений, несмотря на утомительные мили морской воды между ними. На самом деле, у Эбикрамби были родственники прямо здесь, в Сиддар-Сити. К сожалению, сейчас у него их было на два меньше, чем до «Меча Шулера». Его двенадцатилетняя двоюродная сестра Фрейдрика была изнасилована и убита, когда толпа сторонников Храма напала на чарисийский квартал, а его дядя Жустин погиб, пытаясь защитить свою дочь от ее убийц. Он был безоружен — вот насколько велико было удивление — и, судя по всему, нападавших было по меньшей мере семеро, но ему удалось убить по крайней мере одного из них, пока в ушах звенели крики его дочери. После этого они изуродовали оба тела, бросили их в разгромленный и разграбленный магазин и подожгли это место, чтобы скрыть доказательства своих преступлений или еще больше обезобразить своих жертв, Эбикрамби не мог сказать.
Его тетя Лизбет все еще пыталась понять, как ее соотечественники могли совершить такое, и Эбикрамби часто думал, что только необходимость каким-то образом сохранить жизнь двум другим своим детям в течение последовавшей за этим зимы лишений сохранила Лизбет Сигейл в здравом уме.
Или настолько вменяемом, насколько это вообще возможно в данных обстоятельствах.
Однако, в отличие от своей тети, Эбикрамби понимал, как это произошло. Он понимал, что тьма, которая жила внутри большинства людей, была сильнее и темнее в некоторых. И он понимал, что такие вещи, как ужасная смерть его двоюродной сестры, были неизбежны, когда продажный, лживый кусок дерьма кракена в кресле великого инквизитора дал этой тьме печать собственного одобрения Бога. И точно так же, как он понял это, он понял, как такой человек, как Клинтан, и действия, которые он одобрял, могли привести других людей к греху ненависти и горячей жажде мести. Вот почему он ухватился за этот шанс, когда Эдуирду Хаусмину понадобились добровольцы для технической миссии в республику.
Климинт Эбикрамби никогда не считал себя благочестивейшим из людей даже до «Меча Шулера». Он делал все, что мог, но он также понимал, что его усилия не соответствовали тому, чего Бог и архангелы действительно желали от своих детей. С другой стороны, Мать-Церковь всегда учила, что существует отпущение любого греха, если раскаяние было искренним, раскаяние было настоящим, и грешник действительно стремился изменить свою жизнь в будущем.
Он твердо намеревался получить это отпущение грехов… как только последний приверженец Храма в республике Сиддармарк испустит свой последний кишащий личинками вздох на конце веревки.
Он глубоко вдохнул и заставил себя отбросить эту мысль в сторону, когда наконец заметил человека, которого искал.
— Сюда, капрал, — сказал он, и старший член его эскорта кивнул, затем кивнул головой паре рядовых, и они втроем последовали за ним через этот переполненный, шумный зал.
Эбикрамби кивнул тем, кого знал, остановившись, чтобы поговорить с несколькими из них. Он не так уж сильно торопился, и это было основной частью его обязанностей как помощника Бригэма Картира — держать руку на пульсе подобных разговоров. В оживленном цехе шло несколько процессов, но самым крупным из них была переделка дульнозарядных кремневых ружей сиддармаркского производства на ударные капсюли. Треть работ по переоборудованию выполняли обученные оружейники, прибывшие со вторым эшелоном чарисийских экспедиционных сил для создания ремонтных мастерских в тылу этих сил. По большей части, однако, они выполняли роль инструкторов, обучая выполнению той же задачи сиддармаркцев, не все из которых были оружейниками — факт, который, как знал Эбикрамби, бесконечно раздражал гильдию оружейников.
Аналогичное обучение проходило по всему цеху. Эбикрамби не был уверен, что это самый эффективный способ повысить эффективность производства в республике, но это была принятая политика, и он уловил лежащую в ее основе логику. Чарисийские мануфактуры обладали огромным преимуществом, когда дело доходило до скорости и качества производства, и, должно быть, императору Кэйлебу и императрице Шарлиан было чрезвычайно заманчиво экспортировать те же возможности в Сиддармарк. К сожалению, они не смогли этого сделать — во всяком случае, не за одну ночь. Было достаточно сложно создать такие же мануфактуры даже в Чисхолме, и неприкрытая правда заключалась в том, что было важнее продолжать наращивать этот потенциал по всей империи, чем создавать его здесь, на материке. Если Сиддармарк все-таки падет, Чарису придется сражаться в одиночку, и для этого ему потребуются все силы, которые он сможет найти.
