— Кто-то понял, что Жорж был чарисийцем, — сказал Эбикрамби. — Или — и я думаю, что на самом деле это более вероятно — они узнали в трех мужчинах, с которыми он был, надсмотрщиков из литейного цеха мастера Адимса и по ним выяснили, кто такой Жорж. Как бы то ни было, кто-то начал кричать о еретиках-чарисийцах, выхватывающих еду изо рта голодающих младенцев, и, прежде чем кто-либо понял, поднялся настоящий бунт. Он распространился на два или три квартала, прежде чем городская стража добралась до него, и по меньшей мере три магазина сгорели. В конце концов стражник схватил молодого ублюдка из верных по фамилии Нейгейл — Самила Нейгейла. Нашли его нож все еще в спине Жоржа, но он, конечно, клянется, что не делал этого. Ему никто не верит, и я буду удивлен, если его не повесят в течение пяти дней.
Одна из бровей Бейристира приподнялась от горечи в его тоне. Любого можно извинить за то, что он принял смерть друга близко к сердцу, но Эбикрамби не удивился бы, если бы этот Нейгейл оставался невредимым еще пять дней; он был бы разочарован.
Эбикрамби узнал выражение его лица и пожал плечами.
— Прости. Дело не только в том, что этот мерзкий маленький сукин сын убил Жоржа, Жак. Как только стражник схватил его, свидетели начали выходить из-за углов. Похоже, Нейгейл участвовал в нападении на чарисийский квартал, поджигая магазины и дома… когда он не делал чего-нибудь похуже. Если и есть кто-то во всем этом чертовом городе, кто опоздал на свидание с палачом, так это он.
Бейристир кивнул. Он не мог не согласиться с этим мнением, предполагая, что показания против Нейгейла были правдивыми. И как бы он ни относился к этому, он точно понимал, почему Эбикрамби не испытывал ничего, кроме мстительного удовлетворения, когда палач захлопнет ловушку.
— В любом случае, они решили, что всем нам, еретическим чарисийским вдохновителям, нужны телохранители, когда мы бродим по городу. — Эбикрамби фыркнул. — И если приходится так, чтобы кто-то следовал за мной повсюду, я мог бы сделать здесь что-нибудь похуже, чем даже Алдас.
— Понятно. — Бейристир снова посмотрел на капрала. — Мастер Эбикрамби — гражданское лицо, капрал, — сказал он. — Имейте в виду, он всегда казался мне довольно умным гражданским лицом, но он все еще гражданское лицо, которое является одновременно моим другом и активом империи. Не слушайте от него никакого дерьма, когда все это провалится в тартарары. На самом деле, даю вам прямой приказ дать ему по голове и оттащить его бессознательную задницу с линии огня, если это то, что потребуется.
— Есть, есть, сэр!
Браунинг вытянулся по стойке смирно и коснулся груди в знак отдания чести, а Эбикрамби улыбнулся. Но затем его улыбка исчезла, когда он понял, что и Бейристир, и Браунинг были абсолютно серьезны.
— Жак…
— Климинт, это не игра. — Бейристир спокойно встретил взгляд своего друга. — Знаю, ты не настолько глуп, чтобы думать, что это игра, но кому-то потребуется всего лишь удар сердца, чтобы вонзить кинжал тебе в спину. Вполне готов поверить, что бунт, в результате которого погиб ваш друг, был спонтанным. Я в равной степени готов поверить, что это было не так, и тот факт, что они назначили тебе постоянного телохранителя, предполагает, что у кого-то значительно старше нас обоих есть свои сомнения по поводу этой спонтанности. Если это не было спонтанно, если кто-то попытается добавить вас в список, мгновенное колебание с твоей стороны или со стороны капрала Браунинга тоже может привести к твоей смерти, и я не собираюсь возвращаться домой к той хорошенькой жене, которую ты мне описал, чтобы сказать ей, что это произошло в мое дежурство. Ты меня понимаешь?
— Да, конечно.
— Хорошо. А теперь, — Бейристир глубоко вздохнул, — что заставило тебя искать меня на берегу?
— Ну, вообще-то, сначала я искал лейтенанта Бладиснберга, но мне сказали, что он и капитан Барнс уехали на какое-то совещание, так что остались ты или лейтенант Канирс. И поскольку я тебя знаю, повезло тебе.
— Как именно повезло? — осторожно спросил Бейристир.
— Мы ожидаем конвой из Теллесберга, и когда он прибудет сюда, нам придется открыть каземат «Делтака», как коробку с хлопушками. Кто-то должен будет помочь верфи выяснить, как это сделать, и угадай, кого только что избрали?
— Прошу прощения? — Бейристир уставился на него, и Эбикрамби немного кисло усмехнулся.
