Этому синдрому подвержена мужская часть близких родственников такой женщины, которая развелась с мужем (или со всеми мужьями) и временно находится вне зоны мужского влияния. Отец, брат или достаточно взрослый сын этой несчастной автоматически берут на себя функции надзора и жизненного руководства над оставшейся без попечения «бесхозной самкой». Они делают это неосознанно, но аккуратно и непреклонно. Не скажу, что все проявления этого заболевания неприятны для объекта, но границы полномочий в данном случае не определены Конвенцией по правам Свободных женщин, и остановить поток гуманитарной помощи во всех видах может только новое замужество опекаемой. Вот тогда синдромисты затихают на время и наблюдают за новым вирусом, паразитирующим на теле их дочери, сестры, матери (нужное подчеркнуть). Если вирус активен и продукты его жизнедеятельности вызывают стойкую интоксикацию у бывшей подопечной, то… Ой, я чуть было не напутала сама и вас чуть не запутала! Активные действия по выведению токсинов и удушению паразитского вируса чаще всего лежат в области интересов и прерогатив женщин, страдающих СБС (матери, старшие, а в особо тяжелых случаях и младшие сестры, кормилицы и бывшие свекрови), хотя исключения встречаются и случаются. Синдром не поддается лечению и, скорее всего, является наследственным заболеванием, периодически может затухать, но благоприятные условия снова вызывают его к жизни и активности.
…Ну так вот, сидючи на лавочке, мы с Любаней завсегда обсуждали этот вопрос. Синдром, носителем которого оказался мой сынок, неизменно вызывал у моей подруги-соседки живейший интерес и легкую зависть. Почему легкую? Ну, во-первых, потому, что у нее в доме целых три мужчины: муж (!) и два сына – надежда есть! А во-вторых, как выяснилось позже… Нет-нет, вот об этом «во-вторых», собственно, я и хочу рассказать, это «во-вторых» имеет самое прямое отношение к развязке сюжета моего чистосердечного рассказа. Почему зависть? Ну потому, что по ее мнению, ее старший мальчик пока пребывал на другой ступени развития отношений с матерью, а Любане так нравилось все, что делает мой мальчик (говорю же, она – почти святая женщина!), особенно то, что он звонит и спрашивает, где я шатаюсь лишних полчаса…
– Не-е, мой мне так не звонит…, я брожу, сколько хочу, – обычно говорит Любаня с оттенком сожаления в голосе.
– Не горюй, – утешаю я, – зато ты меньше тратишь денег на оплату его мобильника…
Мудрая и терпеливая соседка соглашается хотя бы на этот бонус – все лучше, чем дырка от бублика!
…Не так давно мы в очередной раз встретились с Любаней в ресторане, где замечательно гуляли с другими девочками, разделившими в свое время с нами тяготы гимназических лет сыновей и дочерей. Дети уже давно распределились на игровом поле почти взрослой жизни, учатся в разных вузах, кто-то работает, кто-то женился, кто-то вовсе потерялся из виду, а мы, верные их портфеленосцы, остались крепким, сплоченным, спетым и спитым коллективом. Нам всегда тепло вместе (и по отдельности тоже – при воспоминаниях друг о друге). Два раза в год мы где-нибудь напиваемся, но не очень сильно, рассказываем новости о детях, поем дурными голосами, зубоскалим и наблюдаем скорость течения собственной жизни на экране чужой. Так о чем это я…
Ага, мы с Любаней, поскольку живем рядом, и поскольку я не пью, поехали домой на одной машине – на моей, естественно. Я довезла соседушку до ее подъезда, и мы заболтались… В двенадцать, то есть в ноль часов, у меня запиликал телефон – это, конечно, звонил сын с вопросом «во сколько тебя ждать и все ли у тебя нормально?». Я ответила, что буду через десять минут, и опять словила умиленный и просветленный взгляд моей не вполне трезвой подруги.
…Мы, ясное дело, заболтались с ней еще минут на сорок, а потому в критичное время я опять получила звонок с гневными интонациями и предложением посмотреть на часы – и еще один полный зависти (легкой, помните?) взор. Любаня быстренько катапультировалась на свой четвертый этаж, а я поторопилась домой, поскольку (я забыла сразу об этом сказать) «синдром бесхозной самки» каким-то непонятным образом поражает не только опекуна, но и подопечную, выявляя не свойственные ей доселе черты характера, такие как трусоватость и суетливость, и обнажая не свойственный ей доселе уровень интеллекта (я имею ввиду глуповатость).
На следующий день мне позвонила Любаня, и я сразу почувствовала, что она задыхается от восторга. А я всегда готова разделить ее восторги – любимая соседка все-таки! Рассказ ее…
Нет, он достоин того, чтоб выделить его особо!
Рассказ Любани
– Родина-мать (это эксклюзивно-редкое обращение было вполне оправдано в той ситуации, вы поймете, когда дочитаете до конца)! Я еле дождалась утра! Я должна тебе сообщить: свершилось!..
– Да что свершилось-то?
