Но все течет, не только Река. Что-то изменилось снаружи, в Океане, и мощная волна, Бог весть откуда пришедшая, толкнула сначала Лодку. Лодка вдруг закачалась, выпуская из-под своих бортов тревожные плотные волны, потом вдруг сдвинулась с места, смяв камыш и распугав птиц из гнезд, и на глазах изумленной Реки подошла к устью и запросила право входа. Стража, ни для кого не делавшая исключений, приступила с допросом: какова цель?
«С Океана пришла студеная вода, мне холодно, я хочу в теплую воду Реки, ведь мы уже стали почти родными. Я закрою собой устье и не пущу в Реку северный ветер и холодные струи, и я никогда не выйду из Реки, я останусь с ней навсегда, пока не поржавею и не рассыплюсь», – ответила Лодка.
Стража беспомощно оглянулась на Реку, но Река нырнула глубоко, свернулась там плотным омутом и задумалась… А под ней толстой-претолстой подушкой чуть колыхался ил, слегка курился облачком мути в придонном слое воды и все очертания делал нечеткими, неясными, неверными…
Когда Река вновь поднялась на поверхность, она увидела, что стража самостоятельно приняла решение, и Большая Подводная Лодка стоит в устье, почти перегородив собой путь Реки. «Ну что ж», – подумала Река, – «ведь если честно, я всегда этого хотела, но не смела и думать о том, что Подводная Лодка сможет поместиться в реке. Видимо, не такая уж я маленькая и мелкая, как сама о себе думаю».
…Войдя в устье, Лодка подняла целую тучу ила со дна. Вода сразу замутнела, позеленела, на песчаный бережок выплеснулась противная жижа с несколькими мертвыми рыбками, задохнувшимися в грязной воде – с непривычки. Рыбки печально серебрились под грустным солнцем, и Река поспешила смахнуть рыбок прозрачным рукавом и похоронить их поглубже, под донные отложения, чтоб ничто не напоминало о случившемся. «Лодка не виновата, – поспешно подумала Река, – просто она очень большая и не готова пока к узости моих берегов. Она обвыкнется, все образуется, ил осядет, вода очистится… Вот сейчас Большая Лодка даст приветственный залп, а я подарю ей самую теплую волну…»
Но Лодка не салютовала, а из ее недр вдруг выскользнул Батискаф и понесся, как сумасшедший, прочь, в сторону Океана. Холодное железное тело Подводной Лодки бесполезной громадой раскорячилось поперек течения, камыши еще не поселились здесь, и Реке было так жестко и больно обтекать шершавые бока! Но что поделаешь: надо нести свои воды туда, где их ждут, где без них не могут. «Заодно отполирую Лодку к приходу Батискафа, – примирительно решила Река. – Мало ли важных внутренних дел у Большой Подводной Лодки?»
…Батискафа не было почти год. Река, как и прежде, жила трудами. Взвесь осела и улеглась новым слоем на дно, опять развелась рыба, утки дремали с подветренной стороны у проклепанных бронированных боков. По берегам Реки выросли новые травы, но камыш почему-то так и не опушил абрис Лодки. Ну да и Бог с ним, с камышом… Река уже почти не чувствовала боли: то ли притерпелась, то ли, может, потому, что около Большой Лодки старалась проскользнуть самыми плотными своими струями… В какой-то момент Реке даже показалось, что металл корпуса Лодки начал ржаветь – то там, то сям появлялись рыжие пятна, сводящие «на нет» надежды и еще более усиливающие признаки отсутствия жизни на Лодке. Река затосковала в самых глубинах и приготовилась со временем принять ржавую труху в состав ила, укрыв ее своими водами.
Когда наконец Батискаф вернулся, он был в полном порядке. Во всяком случае, снаружи. Он был гладкий, блестящий, ухоженный, хотя и не новый. Он прямо сходу врезался в пляж, оттолкнулся от бережка, перекувыркнулся в воздухе и весело плюхнулся в воду, сверкнув иллюминатором, крутанулся в одну сторону, в другую, резко развернулся и понесся к Большой Лодке. Большая Лодка приняла его и тут же засияла огнями, между мостиком и перископом протянула трос с цветными флажками, встряхнулась и дала оглушительный залп во славу надежд и светлого будущего. Потом Лодка всплыла…
Это было величественное зрелище и исторический момент: рыбаки побросали удочки, их сигареты потухли, приклеившись к нижним губам широко разинутых ртов; прибрежные кусты так тесно сгрудились вдоль берегов, что передним пришлось по колено зайти в воду, поскольку задние напирали; глупые добрые рыбки, потеряв всякую осторожность, крутились в экстазе удовлетворяемого любопытства прямо около смертоносных винтов Большой Подводной Лодки…
