Слова ободрения не должны были так много значить для меня, и все же мое тело загудело от тепла. Слишком далеко я последовала за самцом-фейром, который заявил, что владеет моей душой, и это был грех.
Он обхватил мою челюсть ладонью, провел большим пальцем по коже с нежностью, от которой у меня перехватило дыхание.
– Спасибо, – пробормотал он, и его взгляд заметно смягчился.
– За что? – спросила я сорвавшимся голосом с придыханием.
– За то, что приняла самые темные части меня – уродливые, – даже если ты пока еще не можешь сказать мне те слова, которые я хочу услышать, – сказал он, и то, как Калдрис нахмурил брови, чуть не разбило мне сердце.
Я знала, что значит терять контроль. Чувствовать себя чудовищем, ожидающим шанса вернуть собственное тело.
Я бы сделала все возможное, только бы помочь ему уйти с края этой пропасти.
– Всегда рада.
В ту ночь я никак не могла заснуть. Меня преследовало воспоминание о распростертом на земле теле Холта, истекающем кровью на снегу в ожидании возвращения к жизни к тому времени, когда мы с Калдрисом вернемся с любовного свидания на заснеженных равнинах.
Не то чтобы я сильно переживала из-за Холта. Я была ему признательна за книгу, которую он дал мне почитать. Но в глубине души я все еще считала его своим врагом, хоть и пыталась бороться с этой мыслью. Он был частью опасности и нес в себе угрозу, которая сильно напугала меня, когда я бежала по лесу вместе с братом. Хотя сбежать от жизни, которой я жила, от воспитания, от веры и заповедей, которые мне внушали с рождения, было невозможно. Я не могла измениться за одну ночь, но чувствовала, что перемены все же происходят – медленно, постепенно.
Если уж я нашла в себе силы простить Калдриса за то, что он сделал, разве у меня могли быть какие-то реальные причины, чтобы не простить мужчин, которые ничего мне не должны в принципе? Тех, кто никогда не лгал и не скрывал, кто они есть на самом деле.
Но нет, уснуть я не могла совсем не из-за этого. В голове у меня без конца всплывало воспоминание о резне, которую устроил Калдрис, ослепленный яростью. Он растерзал нескольких членов Дикой Охоты, залив их кровью землю так, что меченые застыли от ужаса.
Он оставил их только потому, что бросился в погоню за мной. Но грубое напоминание о том, кто он такой, и об увечьях, которые он может нанести, заставило меня сглотнуть комок в горле. В лесу меня нашел дикий зверь. Я впустила его в себя, позволила погрузиться в свое тело и заявить, что принадлежу ему, и только ему, чтобы вернуть его с края бездны, где он стоял и жаждал крови.
Признание Арамиса о том, что Маб сделала с отцом Калдриса, тоже беспокоило меня, оставляя больше вопросов, чем ответов. Сейчас Калдрис мирно спал, обняв меня в нашей палатке, где мы скрылись на ночь. Мне хотелось расспросить его о прошлом, больше узнать о нем. Но если только одно воспоминание о смерти отца было настолько травмирующим, что спровоцировало всплеск такой ярости, то лучше отложить расспросы на некоторое время.
Аккуратно высвободившись из его рук, я сунула ноги в ботинки и направилась к выходу из палатки. Медленно развязала тесемки, стараясь двигаться как можно тише, чтобы не потревожить Калдриса. Учитывая утомительные события дня, у меня было чувство, что даже богу нужен отдых.
Мои переживания погнали меня за книгой, которую дал мне Холт и которая была надежно припрятана в седельных сумках рядом с Азрой. Мне хотелось уйти и немного почитать у костра, пока я не устану настолько, чтобы вернуться в постель.
– Знаешь, довольно невежливо вылезать из кровати любовника, пока он спит, – сказал Калдрис, заставив меня вздохнуть, когда я повернулась к нему лицом.
Изогнув бровь, он открыл только один глаз, который теперь внимательно изучал меня.
– У нас нет кровати, – ответила я, игриво улыбаясь ему.
Он продолжал пристально смотреть в ожидании подробного отчета о том, что заставило меня встать и уйти посреди ночи, не сказав ни слова.
– Никак не могу заснуть, – призналась я, пожимая плечами и следя за тем, чтобы моя поза оставалась непринужденной.
Учитывая историю наших взаимоотношений, если бы я дала ему хотя бы малейший повод полагать, что говорю неправду, он мог бы подумать, что я снова пытаюсь сбежать, пока он спит.
Этого мне не хотелось. Во всяком случае, сейчас, когда мы достигли некоторого пусть небольшого, но согласия. Мне хотелось вцепиться в это согласие, подчинить его себе и считать победой, завоеванной с большим трудом, как, собственно, и было.
– Что-то не так? – спросил он, садясь, натянул ботинки и встал, чтобы последовать за мной.
– Просто бессонница, никак не могу успокоиться, – призналась я. – Не могу отключить свои мысли. Я хотела пойти почитать у костра.
– У меня есть идея получше, – сказал он, встав рядом и развязывая тесемки палатки.
Калдрис откинул полог, вышел в ночь и подождал, пока я выйду за ним.
– Не обязательно бодрствовать только потому, что бодрствую я. Тебе нужно немного поспать, – сказала я, кивнув в сторону палатки.
