Гислингхэм кивает:
– Я тоже. Но если Алекс все же этим занималась, возможно, в этом что-то есть… что-то новое? Она же не присутствовала на всех заседаниях суда – возможно, нашла нечто, чего не знала раньше? Может, то, что даже мы не знали раньше?
Галлахер смотрит на Гислингхэма:
– Наверное, она слушала подкаст, но интересуют ее совсем не придорожные изнасилования. Ее интересует дело Смит.
Алекс Фаули ищет способ снять обвинения с мужа. Галлахер вздыхает: только не это. А она-то думала, что все двинулись дальше… Хотя, если судить по выражению лица Гислингхэма, все минус как минимум один.
– Я не совсем понимаю, чего она хотела этим достичь, – мрачно говорит она. – Уверена, Алекс очень хороший юрист, но она не настолько хорошо знает дело, чтобы делать выводы.
Гис пожимает плечами.
– Не знаю; на мой взгляд, она идет в том же направлении, что и мы. – Он указывает на листок. – Транспорт, метка, ДНК – все логично.
– До известной степени, – сухо говорит Галлахер. – Хотя ей, по всей видимости, неизвестно, что мы нашли лобковый волос ее мужа в вагине жертвы.
– Ну да, – бормочет Гислингхэм, глядя в пол, – ей это неизвестно.
Однако Галлахер, похоже, не слышит его. Когда он поднимает голову, она смотрит в листок, ее лицо сосредоточено. Неожиданно она поворачивается к нему, в ее взгляде вопрос.
– Райан? Кто такой Райан?
– Сын Пэрри. Ему, должно быть, двадцать с чем-то.
Она хмурится еще сильнее:
– Похоже, в шестом эпизоде о нем что-то есть?
Они переглядываются, затем Гис достает свой телефон, находит нужную страницу, прокручивает вперед первые пять минут и включает запись.
«Гэвина выпустили из тюрьмы Уондзворт 23 мая 2018 года. Но это совсем не означает, что его оправдали. Приговор остается в силе. Он обязан носить электронную метку и соблюдать строгие условия, которые мешают ему вести нормальный образ жизни. В том числе вступать в обычные социальные контакты, что другие люди воспринимают как должное. Когда он вышел из тюрьмы, у него была девушка, однако отношения оказались не настолько прочными, чтобы выдержать трудный процесс адаптации, и сейчас Гэвин опять один.
Удача и настойчивость помогут добиться того, чтобы все рассказанное выше не стало концом истории Гэвина. Мы продолжаем поддерживать его и его адвокатов и подумываем о том, чтобы в начале следующего года еще раз подать заявление в Комиссию по пересмотру уголовных дел.
Ну а Гэвин полон решимости прожить оставшиеся годы с пользой. Он проводит много времени с малолетними правонарушителями и заново строит отношения со своими детьми. Конечно, они уже не дети. Райан работает в сфере досуга и здорового образа жизни, а у Дон сейчас своя семья…»
– Тренажерка, – говорит Гислингхэм. – Райан Пауэлл работает в каком-то тренажерном зале. Господи, ну почему я до этого не додумался? Как вы считаете, сколько ДНК остается на полотенце из тренажерки? Человек просто бросает его в корзину и забывает о нем. Вот так они и подставили Фаули…
– Погоди-ка, – говорит Галлахер. Она сильно побледнела. – Ты делаешь поспешные выводы…
Гислингхэм хватает свой телефон и что-то набирает, тяжело дыша.
– Смотрите, – говорит он через секунду, дрожащей рукой выставляя перед ней телефон, – смотрите: «Оздоровление и отдых в Хедингтоне» – это же тренажерка босса…
С экрана улыбаются выстроившиеся в шеренгу инструкторы, такие красивые и опрятные в футболках поло с фирменным логотипом. За ними поблескивают спортивные тренажеры. Рона Хэммонд, Дэрил Джонс, Полли Льюис, Джед Махаммад, Райан Пауэлл.
Радостное, открытое лицо, светлые волосы. Он выглядит аккуратным, честным, искренним. Но Галлахер не проведешь.
Гислингхэм наблюдает за ней:
– Тот лобковый волос, о котором вы упомянули. Тот, который босс так и не смог объяснить.
Она смотрит на него:
– И?..
– Если б кто-то попытался стащить чей-то волос так, чтобы об этом никто не узнал, я не могу придумать лучшего источника, чем использованное полотенце в тренажерке. А вы?
Галлахер открывает рот и закрывает его. Черт, думает она. Черт.
