Алекс наблюдает за врачом, который стоит у кардиомонитора сердца плода. Даже с кислородом у нее такой частый пульс, что слегка кружится голова. Акушерка держит ее за руку, пытаясь успокоить, повторяя, что все будет хорошо, однако они не вызывали бы акушера-гинеколога, если б не было проблем, не притащили бы сюда этот аппарат, если б ничто не вызывало у них тревогу…
Врач поднимает голову.
– Частота сердечных сокращений тахикардичная, – сдержанно говорит она. – Пожалуйста, готовьтесь к кесареву и известите вторую операционную. Нам нужно срочно доставать этого малыша.
– Но даже если ты прав насчет волоса, – говорит Галлахер, – нам все равно нужно проверить, можно ли на самом деле перенести жизнеспособную ДНК с полотенца…
Гислингхэм перебивает ее:
– Но ведь сходится, да? Все сходится. – Он указывает на «РП», обведенное кружком внизу листка. – И, похоже, Алекс тоже так думает.
– Нам известно, был ли Райан в контакте с отцом?
Гис качает головой:
– Нет, но мы можем легко проверить. Хотя, судя по тому, что я знаю о Пэрри, он наверняка нашел способ общаться с ним так, чтобы не оставлять следов. Готов поспорить, что через самую обычную почту.
Галлахер снова смотрит на листок:
– Вот тут она пишет, что он наблюдал за их домом…
Гислингхэм морщится:
– По словам Нелл, Алекс была уверена в том, что кто-то неделями наблюдал за домом, но все убеждали ее, что это просто фантазии – что у Пэрри есть метка, поэтому это точно не он.
Галлахер медленно кивает:
– И они были правы. Это не он.
– Да, не он. Но мы не учитывали его сына, ведь так? Он был вне поля зрения. Особенно если называл себя Райан Пауэлл. И если он действительно следил за Фаули, то наверняка узнал целую кучу всего про них – где они отовариваются, кто их друзья, тот факт, что босс ездит в «Оздоровление и отдых»…
Галлахер глубоко вздыхает:
– И тогда он устраивается в тот же клуб – ты к этому ведешь?
Гис пожимает плечами:
– А почему бы нет? В таких заведениях всегда не хватает сотрудников. И Алекс права насчет машины. Арендовать «Форд Мондео» можно запросто – их, наверное, сотни.
– А бедная Эмма Смит случайно оказалась не в том месте и не в то время…
Гислингхэм кивает:
– Верно. Пришла к Фаули, когда за домом следил Райан. – Он откидывается на спинку; его лицо внезапно становится тревожным. – Вероятно, он быстро сообразил, что она именно то, что им нужно: одинокая, практически без друзей, живет одна… Идеальная жертва.
Галлахер вздыхает. Бедная женщина… Она была уверена, что ее кто-то преследует, только не знала зачем.
Или кто.
Гислингхэм всматривается в ее лицо.
– Смит толком не видела его, чтобы опознать, но Райан позаботился о том, чтобы она узнала о его преследовании, – он хотел, чтобы она знала.
Галлахер удивлено смотрит на него.
– Но зачем?
– Ну подумайте сами, мэм: если вы боитесь, что вас преследуют, и знакомы с детективом-инспектором, к кому вы обратитесь за советом?
– Она могла просто поговорить с ним по телефону. Ведь гарантии, что он приедет к ней, не было. – Рут произносит эти слова, но лишь потому, что в игру вступает адвокат дьявола. А так она знает, что он прав.
– У Пэрри было почти двадцать лет, чтобы спланировать все это. Рано или поздно он все равно нашел бы способ подобраться к Фаули. Инсценировал бы взлом, еще что-нибудь… – Он пожимает плечами. – И как только он на свободе – бинго! – игра начинается.
– Значит, это Райан убил ее, ты к этому ведешь?
Сержант качает головой:
– Нет. После всех лет в заключении Пэрри наверняка не упустил бы шанса заполучить в свое распоряжение еще одну девицу. То, что сделали с Эммой, как раз в его духе. Он даже не удержался и забрал себе ту крошечную прядь волос.
Она окидывает его строгим взглядом:
– Но остается не такой уж мелкий вопрос, как электронная метка. Несмотря на все, что говорит Алекс Фаули, дефектные попадаются не так уж часто. Что до сговора с сотрудниками полиции, это полный абсурд…
Но Гис качает головой:
– С чертовой меткой все в порядке. Пэрри не приезжал в Оксфорд, чтобы убить Эмму Смит, потому что у него надобности просто не было. Этот кусок дерьма, его сынок, доставил ее ему на дом.
– Неужели нельзя включить эту чертову сирену?
От Ньюбери до Рэдклиффа тридцать миль – это сорок минут езды в удачный день, но сегодня день неудачный. Льет как из ведра, струи воды напоминают железные прутья, повсюду грузовики, минивэны, туристические автобусы и люди, черт бы их побрал.
Мы торчим у этого светофора уже пять минут, продвигаясь вперед на дюйм, и пялимся в задницу фуре.
Я наклоняюсь вперед:
– У моей жены роды…
Двое полицейских констеблей переглядываются, и тот, который на водительском месте, тянется к приборной панели.
Теперь на крыше работает мигалка, и люди пытаются уступить нам дорогу, но все равно мы движемся слишком медленно, чертовски медленно…
Я опять откидываюсь на спинку, ощущая полную беспомощность из-за тревоги, страха и угрызений совести, потому что все это моя вина: если Алекс потеряет ребенка – если мой ребенок умрет, – во всем буду виноват я…
