Язык, если можно так выразиться, – это система систем. В нем органически увязаны системы склонений, спряжений, словообразований и словоизменений, системы слов разных типов. Топонимы составляют одну из таких частных систем, согласующихся с прочими. Система – это целостность, в оторой каждый элемент определяется всеми другими элементами. Изучение системных отношений в языке требует высокой абстракции. В системе имеются определенные данные и их отношения. А. А. Реформатский сравнивал языковую систему с шахматной игрой, где каждая фигура сама по себе имеет свою приблизительную ценность, но в развитии шахматной партии ценность ее меняется вследствие меняющихся позиционных отношений. Системная связанность всех фигур сохраняется па протяжении всей партии: ни одна фигура не может быть снята с доски или заменена другой без переоценки позиции в целом. Иногда языковую систему сравнивают с картиной хорошего художника, на которой каждый мазок воспринимается не сам по себе, а в сочетании с окружающими мазками и где ни одип цвет не может быть изменен без того, чтобы это не потребовало изменения красок всей картины. Как-то, рассматривая картину Рембрандта «Ночной до-зор», один из изображенных па ней бюргеров выразил неудовольствие, отметив, что его костюм в действительности более яркого цвета, и потребовал переделки. На это Рембрандт ответил, что в таком случае пришлось бы заново картину писать.
К сожалению, в топонимических системах мы этого недооцениваем и нередко произвольно меняем какое-либо название, не думая о последствиях. Научное изучение топонимических систем представляет интерес прежде всего для самой топонимики. Оно помогает выявлению топонимических закономерностей, помогает определению того, как можно и как нельзя поступать с отдельными топонимами.
Решая вопрос, от каких слов образованы топонимы, мы оперировали словами как известными материальными ценностями. Остановимся на отношении слов и топонимов, потому что между топонимом и словом (именем нарицательным или собственным), от которого он образован, всегда имеется некоторая причинная связь.
Слово -› причина -› топоним
Еще в XIX в. русский географ Н. И. Надеждин писал: «Земля есть книга, где история человеческая записывается в географической номенклатуре» Он отмечал далее, что все местные названия – не пустые, лишенные значения звуки; они – отражение прошлого. Но прошлое – это не только Ливонская война или Куликовская битва. Прошлое есть у каждой деревни, каждой речки, горки. Такой-то город построен таким-то князем, через такую-то реку переходила такая-то армия, на таком-то камне стоял Наполеон, наблюдавший Битву народов, под таким-то деревом сидели братец Иванушка и сестрица Аленушка – все это прошлое. Однако не всегда и не все из прошедших событий отражается в топонимах.
Говоря о топонимах, созданных относительно недавно, нам нетрудно воссоздать картину их возникновения. Например, топонимы Электросталь и Электроугли повторяют названия предприятий, вокруг которых сложились поселения, позже превратившиеся в города. Оба предприятия (выплавлявшее сталь в электропечах и изготовлявшее угольные стержни для прожекторов) были для своего времени новыми, уникальными и, естественно, оказались самыми достопримечательными для данных поселений, что и послужило основанием для их называния.
Характерно и следующее: отвечая на вопрос, «почему так названо», мы обязаны дать истолкование тому слову, которое выделяем в основе топонима, и показать связь этого слова с именуемым объектом. Если связь эта достаточно убедительна, убедителен и путь от исходного слова к топониму, и происхождение последнего считается доказанным. Жители каждого более или менее старого Поселения знают, почему тот или иной объект назван именно так. Но нередко объяснения, которые они дают, граничат с фантастическими. Например: Шла княгиня по лужочку у речки (Вам даже скажут, как ее звали и женой какого князя она была, назовут годы ее жизни), споткнулась, сказала: «Ах, я хрома», и назвали ту речку Яхрома; или: Поднимался князь на гору, шел, шел – устал, сказал: «Уф-а\» и построили на том месте город, и назвали его – Уфа. Но эти объяснения не соответствуют исторической правде. Русские топонимы не образуются от фраз типа «Я мал» или «Я хрома».
Поэтому, если топоним напоминает фразу, например Шелдомеж (т. е. шел до меж) Ярославской области, очевидно, он нерусского происхождения и следует посмотреть, не связан ли он с более подходящим словом другого языка. То же касается и различных междометий, звукоподражательных слов и т. п., которыми мы пытаемся иной раз объяснить непонятное географическое название.
